Джозеф Аддисон — Цитаты

Портрет Джозефа Аддисона кисти Кнеллера.

Джозеф Аддисон (на английском: Joseph Addison; 1672 — 1719) — публицист, драматург, эстетик, политик и поэт, который стоял у истоков английского Просвещения.

Цитаты

 

Болезнь ревнивца столь злокачественна, что решительно всё превращается ею в пищу для себя.

 

Веселье — это манера поведения, тогда как радость — это привычка ума. Веселье краткосрочно, радость же постоянна и неизменна.

 

Для счастья нужно что-то делать, что-то любить и во что-то верить.

 

Евреи подобны гвоздям и заклепкам в многоэтажном здании: сами по себе большой ценности не представляют, но без них здание не устоит.

 

Если верить нашим философам, человек отличается от других живых существ умением смеяться.

 

Зачаточным умением каламбурить наделены, в сущности, все, только у обычных людей эти ростки остроумия сдерживаются логикой и здравым смыслом, а у человека талантливого они дают пышные всходы.

 

Злословие и насмешка — вот что пользуется у публики неизменным спросом.

 

Знание — это то, что наиболее существенным образом возвышает одного человека над другим. — The Guardian (1713), No. 111.

 

Knowledge is, indeed, that which, next to virtue, truly and essentially raises one man above another.

 

Имей умершие возможность прочесть хвалебные надписи на своих надгробиях, они бы умерли вторично — от стыда.

 

Истинное счастье по природе своей любит уединение; оно — враг шума и роскоши и рождается главным образом из любви к самому себе. — The Spectator, No. 15 (March 17, 1711).

 

True happiness is of a retired nature, and an enemy to pomp and noise; it arises, in the first place, from the enjoyment of one’s self, and in the next, from the friendship and conversation of a few select companions.

 

Истинный юмор умеет сохранить серьезную мину, тогда как все вокруг покатываются со смеху; фальшивый же, напротив, смешлив — зато серьёзны те, кто ему внимает.

 

Книги — это имущество, завещаемое умом человечеству, предназначенное для передачи из поколения в поколение, на пользу тем, которые со временем родятся. — The Spectator, No. 166 (10 September 1711).

 

Books are the legacies that a great genius leaves to mankind, which are delivered down from generation to generation, as presents to the posterity of those who are yet unborn.

 

Когда душа видит сны, она — театр, актёры и аудитория.

 

Когда на трон садится добрый монарх, самое время издавать законы против беззакония власти.

 

Молчание иногда более многозначительно и возвышенно, чем самое благородное и самое выразительное красноречие.

 

Мы отмаливаем грехи и пороки, предоставляя решать Всевышнему, что может значить и то, и другое.

 

Мужчины, которые относятся к женщинам с наибольшим почтением, редко пользуются у них наибольшим успехом.

 

«Наличными у меня всего девять пенсов, но на счету в банке — тысяча фунтов» — примерно так же соотносится искусство беседы с умением выражать свои мысли на бумаге.

 

Несложно быть веселым, находясь на службе у порока.

 

Нет на свете существа более неприкаянного, чем вышедший из моды кумир.

 

Нет иной защиты от критики, кроме безвестности.

 

Ничего люди не принимают с таким отвращением, как советы. — The Spectator, No. 512 (17 October 1712).

 

There is nothing which we receive with so much reluctance as advice.

 

Павлин в своем блеске не выставляет напоказ столько цветов, сколько можно насчитать в праздничном наряде англичанки.

 

Первый стакан — за себя, второй — за друзей, третий — за хорошее настроение, четвертый — за врагов. — The Spectator, No. 195 (13 October 1711).

 

Were I to prescribe a rule for drinking, it should be formed upon a saying quoted by Sir William Temple: the first glass for myself, the second for my friends, the third for good humor, and the fourth for mine enemies.

 

При помощи физических упражнений и воздержанности большая часть людей может обойтись без медицины.

 

Приличнее не говорить ничего лживого, нежели говорить все, что истинно.

 

Раздельный кошелек у супругов — вещь столь же неестественная, как и раздельное ложе.

 

Расчетливому и равнодушному хитрецу проще убедить женщину, что он ее любит, и преуспеть, чем страстному влюбленному с его пылкими выражениями чувств.

 

Слова, если только они хорошо подобраны, обладают такой силой, что описанное на бумаге нередко производит более яркое впечатление, чем увиденное воочию.

 

Спорщики напоминают мне рыбу, которая, попав на крючок, вспенивает вокруг себя воду, пока не становится незаметной.

 

Титулы и слава предков придают блеск имени, носимому с достоинством, но делают еще более презренным опозоренное имя.

 

То, что не является чепухой, не может быть положено в музыку.

 

Трудно себе представить, что сталось бы с человеком, живи он в государстве, населенном литературными героями.

 

Умный человек счастлив, лишь когда удостаивается собственной похвалы, дурак же довольствуется аплодисментами окружающих.

 

Человек, который наделен даром насмешки, имеет обыкновение придираться ко всему, что дает ему возможность продемонстрировать свой талант.

 

Чем лучше человек, тем он мягче и снисходительнее к недостаткам других.

 

Читатель прочтет книгу с гораздо большим удовольствием, если будет знать, кто ее автор: негр или белый, холерик или сангвиник, женатый или холостяк.

 

Как скульптору необходим кусок мрамора, так душе необходимы знания.

Расскажите своим друзьям: