Цитаты из трагедии Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь»

«Юлий Цезарь» (на английском: Julius Caesar) — трагедия Уильяма Шекспира 1599 года, изображающая заговор против Юлия Цезаря и его убийство Брутом; в ней действует также большое количество исторических персонажей того времени.

Акт I

Кассий

Он, как Колосс

Загромоздил наш узкий мир собою,

А мы, созданья жалкие, снуем

Меж ног его громадных и пугливо,

Глядя кругом, могил бесславных ищем!..

Поверь мне, Брут, что может человек

Располагать судьбой, как хочет.

Не в звездах, нет, а в нас самих ищи

Причину, что ничтожны мы и слабы.

Поставим рядом Цезаря и Брута —

Что ж в Цезаре особенного есть?

Зачем, ты объясни мне, это имя

Должны мы слышать чаще твоего?

Их рядом напиши — они друг другу

В красе не уступают; рядом их

Произнеси — и оба благозвучны;

Коль взвесишь их — и оба полновесны.

Ты ими заклинай — и так же сильно

Подействует на чувства имя Брута,

Как имя Цезаря. Скажите, боги,

Какою же неведомою пищей

Питается наш Цезарь, что так скоро

И так ужасно вырос? Жалкий век!

Ты опозорен, Рим! Утратил ты

Способность создавать мужей великих!

Случалось ли хоть раз, от дней потопа,

Чтоб поколенье целое людей

Прославилось одним лишь человеком?

— сцена II, перевод Павла Козлова
Он, человек, шагнул над тесным миром,

Возвысясь, как Колосс; а мы, людишки,

Снуем у ног его и смотрим — где бы

Найти себе бесславную могилу.

Порой своей судьбою люди правят.

Не звезды, милый Брут, а сами мы

Виновны в том, что сделались рабами.

Брут и Цезарь! Чем Цезарь отличается от Брута?

Чем это имя громче твоего?

Их рядом напиши, — твое не хуже.

Произнеси их, — оба так же звучны.

И вес их одинаков, и в заклятье

«Брут» так же духа вызовет, как «Цезарь».

Клянусь я именами всех богов,

Какою пищей вскормлен Цезарь наш,

Что вырос так высоко? Жалкий век!

Рим, ты утратил благородство крови.

В какой же век с великого потопа

Ты славился одним лишь человеком?

Кто слышал, чтоб в обширных стенах Рима

Один лишь признан был достойным мужем?

— тот же отрывок, перевод Михаила Зенкевича

Акт II

Цезарь

Трус и до смерти часто умирает;

Но смерть лишь раз изведывает храбрый.

Из всех чудес, что видел я в природе,

Необъяснимее всего лишь то,

Что людям смерть страшна, хотя все знают,

Что все ж она придет в свой час урочный.

— сцена II, перевод Козлова
Трус умирает много раз до смерти,

А храбрый смерть один лишь раз вкушает!

Из всех чудес всего необъяснимей

Мне кажется людское чувство страха,

Хотя все знают — неизбежна смерть

И в срок придёт.

— тот же отрывок, перевод Зенкевича

Акт III

Антоний

О, римляне, сограждане, друзья!

Меня своим вниманьем удостойте!

Не восхвалять я Цезаря пришёл,

Но лишь ему последний долг отдать.

Дела людей, порочные и злые,

Переживают их и часто также

То доброе, что сделали они,

С костями их в могилу погребают.

Пусть с Цезарем так будет. Честный Брут

Сказал, что Цезарь был властолюбив

То был большой порок, коль это верно,

И за него он тяжко поплатился.

Я, с разрешенья Брута и других,

Пришел сюда, чтоб Цезаря почтить

Надгробным словом. Брут и все они —

Почтенные и доблестные люди.

Мне Цезарь другом был, и верным другом,

Но Брут его зовет властолюбивым,

А Брут — достопочтенный человек.

Он пленных приводил толпами в Рим

Их выкупом казну обогащая.

Не это ли считать за властолюбье?

При виде нищеты он слезы лил, —

Так мягко властолюбье не бывает,

Но Брут зовет его властолюбивым,

А Брут — достопочтенный человек.

Вы видели, во время Луперкалий,

Я трижды подносил ему венец —

И трижды от него он отказался.

Ужель и это тоже властолюбье?

Но Брут его зовет властолюбивым,

А Брут — достопочтенный человек.

Не для того я это говорю,

Чтоб Брута опровергнуть; я хочу

Лишь высказать пред вами то, что знаю…

Не без причин его любили вы.

Зачем же вы не плачете о нём?

О здравый смысл!

К зверям ты, верно, скрылся,

А люди потеряли свой рассудок…

Моё там сердце, где почиет Цезарь,

И речь свою я должен перервать,

Пока опять я не приду в себя…

— сцена II, перевод Козлова
Друзья, сограждане, внемлите мне.

Не восхвалять я Цезаря пришёл,

А хоронить. Ведь зло переживает

Людей, добро же погребают с ними.

Пусть с Цезарем так будет. Честный Брут

Сказал, что Цезарь был властолюбив.

Коль это правда, это тяжкий грех,

За это Цезарь тяжко поплатился.

Здесь с разрешенья Брута и других, —

А Брут ведь благородный человек,

И те, другие, тоже благородны, —

Над прахом Цезаря я речь держу.

Он был мне другом искренним и верным,

Но Брут назвал его властолюбивым,

А Брут весьма достойный человек.

Гнал толпы пленников к нам Цезарь в Рим,

Их выкупом казну обогащал,

Иль это тоже было властолюбьем?

Стон бедняка услыша, Цезарь плакал,

А властолюбье жестче и черствей;

Но Брут назвал его властолюбивым,

А Брут весьма достойный человек.

Вы видели, во время Луперкалий

Я трижды подносил ему корону,

И трижды он отверг — из властолюбья?

Но Брут назвал его властолюбивым,

А Брут весьма достойный человек.

Что Брут сказал, я не опровергаю,

Но то, что знаю, высказать хочу.

Вы все его любили по заслугам,

Так что ж теперь о нем вы не скорбите?

О справедливость! Ты в груди звериной,

Лишились люди разума. Простите;

За Цезарем ушло в могилу сердце.

Позвольте выждать, чтоб оно вернулось.

— тот же отрывок, перевод Зенкевича

Акт IV

Брут

Дела людей, как волны океана,

Подвержены приливу и отливу.

Воспользуйся приливом — и успех

С улыбкою откликнется тебе;

С отливом же все плаванье твое

В тяжелую борьбу преобразится

С мелями и невзгодами.

— сцена III, перевод Козлова
В делах людей прилив есть и отлив,

С приливом достигаем мы успеха.

Когда ж отлив наступит, лодка жизни

По отмелям несчастий волочится.

— тот же отрывок, перевод Зенкевича