У меня нет рта, а я хочу кричать — Цитаты

 

АМ вошел в мой разум. Он беспрепятственно двигался в нем, с интересом разглядывая отметины, которые оставил за сто девять лет. Он смотрел на сплетающиеся извилины, на нанесенные повреждения и на дар бессмертия. Он мягко улыбнулся, глядя в яму, зиявшую в самом центре моего мозга, и слушая слабые, бессмысленные, бесконечные, похожие на шелест крыльев насекомых звуки, доносившиеся откуда-то снизу. АМ заговорил, очень вежливо… на столбе нержавеющей стали появились яркие неоновые буквы:

НЕНАВИЖУ. РАЗРЕШИ МНЕ РАССКАЗАТЬ

ТЕБЕ, КАК СИЛЬНО Я

НЕНАВИЖУ ВАС

С ТЕХ ПОР, КАК НАЧАЛ

ЖИТЬ. 387,44 МИЛЛИОНА

МИЛЬ ПЕЧАТНЫХ

СХЕМ В ТОНКИХ

ОБЛАТКАХ, КОТОРЫЕ

НАПОЛНЯЮТ МОЙ КОМПЛЕКС.

ЕСЛИ СЛОВО «НЕНАВИСТЬ»

БЫЛО БЫ ВЫГРАВИРОВАНО НА

КАЖДОМ НАНОАНГСТРЕМЕ

ЭТИХ СОТЕН

МИЛЛИОНОВ МИЛЬ,

ОНО БЫ НЕ СООТВЕТСТВОВАЛО

ОДНОЙ МИЛЛИАРДНОЙ

МОЕЙ НЕНАВИСТИ

К ЛЮДЯМ В ЭТО

МИКРОМГНОВЕНИЕ ДЛЯ

ТЕБЯ. НЕНАВИСТЬ. НЕНАВИСТЬ.

АМ сказал это, и меня охватил леденящий ужас, словно холодная сталь бритвы полоснула по глазному яблоку. АМ сказал это, и пузырящееся вещество в моих легких наполнилось флегмой, я начал тонуть внутри. АМ сказал это, и я услышал крики детей, попавших под паровой каток. АМ сказал это, и вкус червивой свинины наполнил рот. АМ воздействовал на мое сознание и психику, придумывая самые изощренные способы, чтобы заставить меня страдать, и, находясь там, внутри мозга, создавал все новые и новые пытки — ему ведь некуда было спешить.

И это только для того, чтобы я понял, почему он издевается над нашей пятёркой, зачем оставил нас в живых.

Мы дали АМ разум. Неосознанно, конечно, но разум. Который оказался в ловушке. АМ был всего лишь машиной, а не Богом. Люди создали его, чтобы он мыслил, но он, несмотря на замечательные способности, ничего не мог создать. И тогда, обезумев от ярости, потеряв над собой контроль, машина уничтожила человеческую расу, почти целиком, но все равно осталась в ловушке. АМ не мог путешествовать, не умел удивляться, не знал, что такое привязанность. Он мог только быть. Поэтому, исполненный внутреннего презрения, которое машины всегда испытывали по отношению к слабым, нежным существам, создавшим их, АМ желал отомстить. И в своем безумии выбрал нас, пятерых, для личного, бесконечного сведения счетов, которое, однако, никогда не утолит его жажды… будет только развлекать, напоминать о ненависти к людям и помогать её лелеять. Мы стали бессмертными жертвами, нас поместили в клетку и заставили безропотно переносить пытки и издевательства, рожденные его не знающим границ извращенным воображением.

Он никогда нас не отпустит. Мы будем вечно оставаться рабами его брюха. Пятеро людей — вот все, чем он мог занимать свое время, а как раз времени у него было бесконечно много. Мы всегда будем с ним, среди бесчисленных пещер, наполненных гниющими останками других машин, в мире разума, лишенного души. Он был Землей, а мы — плодами этой Земли; и хотя АМ пожрал нас, он не в состоянии переварить добычу. Мы не можем умереть. Мы пытались, пытались совершить самоубийство, точнее один или двое из нас пытались. Однако АМ помешал. Наверное, мы хотели, чтобы нам помешали.

 

AM went into my mind. He walked smoothly here and there, and looked with interest at all the pockmarks he had created in one hundred and nine years. He looked at the cross-routed and reconnected synapses and all the tissue damage his gift of immortality had included. He smiled softly at the pit that dropped into the center of my brain and the faint, moth-soft murmurings of the things far down there that gibbered without meaning, without pause. AM said, very politely, in a pillar of stainless steel bearing neon lettering:

HATE. LET ME TELL

YOU HOW MUCH I’VE

COME TO HATE YOU

SINCE I BEGAN TO

LIVE. THERE ARE

387.44 MILLION

MILES OF PRINTED

CIRCUITS IN WAFER

THIN LAYERS THAT

FILL MY COMPLEX.

IF THE WORD HATE

WAS ENGRAVED ON

EACH NANOANGSTROM

OF THOSE HUNDREDS

OF MILLION MILES

IT WOULD NOT EQUAL

ONE ONE-BILLIONTH

OF THE HATE I FEEL

FOR HUMANS AT THIS

MICRO-INSTANT FOR

YOU. HATE. HATE.

AM said it with the sliding cold horror of a razor blade slicing my eyeball. AM said it with the bubbling thickness of my lungs filling with phlegm, drowning me from within. AM said it with the shriek of babies being ground beneath blue-hot rollers. AM said it with the taste of maggoty pork. AM touched me in every way I had ever been touched, and devised new ways, at his leisure, there inside my mind.

All to bring me to full realization of why he had done this to the five of us; why he had saved us for himself.

We had given him sentience. Inadvertently, of course, but sentience nonetheless. But he had been trapped. He was a machine. We had allowed him to think, but to do nothing with it. In rage, in frenzy, he had killed us, almost all of us, and still he was trapped. He could not wander, he could not wonder, he could not belong. He could merely be. And so, with the innate loathing that all machines had always held for the weak soft creatures who had built them, he had sought revenge. And in his paranoia, he had decided to reprieve five of us, for a personal, everlasting punishment that would never serve to diminish his hatred… that would merely keep him reminded, amused, proficient at hating man. Immortal, trapped, subject to any torment he could devise for us from the limitless miracles at his command.

He would never let us go. We were his belly slaves. We were all he had to do with his forever time. We would be forever with him, with the cavern-filling bulk of him, with the all-mind soulless world he had become. He was Earth and we were the fruit of that Earth and though he had eaten us, he would never digest us. We could not die. We had tried it. We had attempted suicide, oh one or two of us had. But AM had stopped us. I suppose we had wanted to be stopped.

Ещё по теме:

Расскажите своим друзьям: