Мэлон умирает — Цитаты

 

Первую фазу, постельную, отличало развитие отношений между Макманом и его сиделкой. Между ними постепенно возникло нечто похожее на близость, которая, в нужный момент, побудила их лечь рядом и, по мере возможности, совокупиться. Учитывая возраст и скудный опыт плотской любви, вполне естественно, что им не удалось с первого раза создать друг у друга впечатление, что они созданы друг для друга. Надо было видеть, как Макман пытался впихнуть свой орган в орган своей партнерши, будто запихивал подушку в наволочку, складывая её пополам и подтыкая пальцами. Но, нимало не отчаиваясь, они выполняли эту работу с воодушевлением, и хотя оба были полные импотенты, сумели, наконец, призвав на помощь все возможности, заложенные в коже, слизи и воображении, выколотить из своих вялых и сухих слияний некое подобие мрачного удовольствия. Молл, более экспансивная на этом этапе, восклицала: Ах, если бы мы встретились шестьдесят лет тому назад! Но как долог был путь к этому восклицанию, сколько предшествовало ему лести, тревог и робких прикосновений, о которых скажу лишь то, что они помогли Макману понять смысл известной поговорки: Двоим любо. В дальнейшем он усовершенствовался, овладев устным словом, научившись за короткое время ронять его вовремя — все эти «да», «нет», «ещё», «хватит», чтобы любовь не погасла. Ко всему прочему, ему представился удобный случаи проникнуть в восхитительный мир чтения, благодаря зажигательным письмам, которые Молл приносила с собой и отдавала ему. А знания, полученные в школе, настолько прочны, у тех, кто хорошо учился, что вскоре Макман мог вполне обходиться без объяснений своей корреспондентки и понимать написанное без посторонней помощи, держа листки бумаги подальше от глаз, насколько мог вытянуть руки. Во время чтения Молл, отойдя в сторонку и потупив взор, говорила себе: Сейчас он прочтет то место, где, — а немного спустя: Сейчас он прочтет то место, где, — и оставалась неподвижной до тех пор, пока шелест бумаги, возвращаемой в конверт, не возвещал о том, что с чтением он покончил. Тогда она поспешно поворачивалась к нему, чтобы успеть увидеть, как он подносит письмо к губам или прижимает к сердцу — ещё одно воспоминание четвертого класса. Потом он возвращал письмо Молл, и она прятала его под подушку, к другим, уже лежащим там, собранным в хронологическом порядке и перевязанным розовой ленточкой. Письма не очень разнились друг от друга по форме и содержанию, что значительно облегчало Макману прочтение и понимание, например: Возлюбленный, не проходит и дня, чтобы я, преклонив колени, не благодарила Господа за то, что мы встретились с тобой при жизни, ибо очевидно, что скоро мы оба умрем. Пусть это произойдет одновременно, о большем я не прошу. Во всяком случае, ключ от аптечки у меня есть. Но насладимся сначала, после долгого ненастного дня, этим изумительным закатом. Ты согласен со мной? Любимый! О, если бы мы встретились семьдесят лет тому назад! Нет, всё, что ни делается, всё к лучшему, у нас не остается времени возненавидеть друг друга, видеть, как проносится молодость, с тошнотой вспоминать прежние порывы, искать в обществе третьих лиц, ты — со своей стороны, я — со своей, то, что мы потеряли, одним словом, у нас не остается времени узнать друг друга. Правде надо смотреть в глаза, не так ли, любимый мой? Когда ты обнимаешь меня, а я тебя, получается, естественно, мало что, по сравнению с восторгами юности и даже средних лет. Но все относительно, никогда не забывай об этом, у оленя и лани — свои потребности, а у нас свои. Впрочем, ты справляешься на удивление неплохо, я не устаю поражаться. Какую, должно быть, целомудренную и умеренную жизнь ты вел. Я — тоже, ты, конечно, это заметил. Кроме того, учти, что плоть — не есть всему начало и конец, особенно в нашем возрасте. Назови мне любовников, которые могли бы глазами делать столько, сколько делаем мы, а наши глаза очень скоро увидят то последнее, что можно увидеть, и им нелегко оставаться открытыми, но сколько в них нежности, которая независимо от страсти помогает нам в каждодневной жизни, когда наши обязанности нас разлучают. Учти также, поскольку нам нечего скрывать друг от друга, что особой красотой лица и тела я никогда не блистала, а скорее, судя по реакции окружающих, была уродливой и бесформенной. Папа часто повторял, что люди обходят меня за милю, как видишь, его слов я не забыла. А ты, любимый, даже в те годы, когда сама юность вынуждает пульс красоты биться чаще, разве ты был краше, чем сейчас? Сомневаюсь. Но вот прошли годы, и мы едва ли намного безобразнее тех наших современников, красоте которых некогда поклонялись, а тебе удалось даже сохранить волосы. И так как мы никогда не ухаживали и не назначали свиданий, то сохранили, как мне кажется, некоторую чистоту и невинность. Мораль: наконец и для нас наступила пора любви, насладимся же ею, ибо есть груши, созревающие в декабре. Мужайся, мой любимый волосатый Мак, шлю тебе устричные поцелуи — ты знаешь куда, твоя лизунья Молл. Ближе к закату этой идиллии, то есть когда стало уже поздно, он начал сочинять короткие, любопытные по форме стихи, посвящая их своей любовнице, так как чувствовал, что она от него отдаляется.

Пример.

Мак-Косматик с милой Молли

Ужас ночи побороли

Их любовь ведет во мрак

Ждет свою Лизунью Мак.

Другой пример.

Мак и Молл в руке рука

Их любовь соединила

Ковыляют как близка

Вожделенная могила.

 

This first phase, that of the bed, was characterized by the evolution of the relationship between Macmann and his keeper. There sprang up gradually between them a kind of intimacy which, at a given moment, led them to lie together and copulate as best they could. For given their age and scant experience of carnal love, it was only natural they should not succeed, at the first shot, in giving each other the impression they were made for each other. The spectacle was then offered of Macmann trying to bundle his sex into his partner’s like a pillow into a pillow-slip, folding it in two and stuffing it in with his fingers. But far from losing heart they warmed to their work. And though both were completely impotent they finally succeeded, summoning to their aid all the resources of the skin, the mucus and the imagination, in striking from their dry and feeble clips a kind of sombre gratification. So that Moll exclaimed, being (at that stage) the more expansive of the two, Oh would we had but met sixty years ago! But on the long road to this what flutterings, alarms and bashful fumblings, of which only this, that they gave Macmann some insight into the meaning of the expression, Two is company. He then made unquestionable progress in the use of the spoken word and learnt in a short time to let fall, at the right time, the yesses, noes, mores and enoughs that keep love alive. It was also the occasion of his penetrating into the enchanted world of reading, thanks to the inflammatory letters which Moll brought and put into his hands. And the memories of school are so tenacious, for those who have been there, that he was soon able to dispense with the explanations of his correspondent and understand all unaided, holding the sheet of paper as far from his eyes as his arms permitted. While he read Moll held a little aloof, with downcast eyes, saying to herself, Now he’s at the part where, and a little later, Now he’s at the part where, and so remained until the rustle of the sheet going back into the envelope announced that he had finished. Then she turned eagerly towards him, in time to see him raise the letter to his lips or press it against his heart, another reminiscence of the fourth form. Then he gave it back to her and she put it under his pillow with the others there already, arranged in chronological order and tied together by a favor. These letters did not much vary in form and tenor, which greatly facilitated matters for Macmann. Example. Sweetheart, Not one day goes by that I do not give thanks to God, on my bended knees, for having found you, before I die. For we shall soon die, you and I, that is obvious. That it may be at the same moment exactly is all I ask. In any case I have the key of the medicine cupboard. But let us profit first by this superb sundown, after the long day of storm. Are you not of this opinion? Sweetheart! Ah would we had met but seventy years ago ! No, all is for the best, we shall not have time to grow to loathe each other, to see our youth slip by, to recall with nausea the ancient rapture, to seek in the company of third parties, you on the one hand, I on the other, that which together we can no longer compass, in a word to get to know each other. One must look things in the face, must one not, sweet pet? When you hold me in your arms, and I you in mine, it naturally does not amount to much, compared to the transports of youth, and even middle age. But all is relative, let us bear that in mind, stags and hinds have their needs and we have ours. It is even astonishing that you manage so well, I can hardly get over it, what a chaste and sober life you must have led. I too, you must have noticed it. Consider moreover that the flesh is not the end-all and the be-all, especially at our age, and name me the lovers who can do with their eyes what we can do with ours, which will soon have seen all there is for them to see and have often great difficulty in remaining open, and with their tenderness, without the help of passion, what by this means alone we realize daily, when separated by our respective obligations. Consider furthermore, since there is nothing more for us to hide, that I was never beautiful or well-proportioned, but ugly and even misshapen, to judge by the testimonies I have received. Papa notably used to say that people would run a mile from me, I have not forgotten the expression. And you, sweet, even when you were of an age to quicken the pulse of beauty, did you exhibit the other requisites? I doubt it. But with the passing of the years we have become scarcely less hideous than even our best favored contemporaries and you, in particular, have kept your hair. And thanks to our having never served, never understood, we are not without freshness and innocence, it seems to me. Moral, for us at last it is the season of love, let us make the most of it, there are pears that only ripen in December. So courage, my sweet old hairy Mac, and oyster kisses just where you think from your own Sucky Moll.

Towards the close of this idyll, that is to say when it was too late, he began to compose brief rimes of curious structure, to offer to his mistress, for he felt she was drifting away from him. Example.

Hairy Mac and Sucky Molly

In the ending days and nights

Of unending melancholy

Love it is at last unites.

Other example.

To the lifelong promised land

Of the nearest cemetery

With his Sucky hand in hand

Love it is at last leads Hairy.

Расскажите своим друзьям: