Летающий червяк — Цитаты

 

Всё находилось сейчас на своем месте, кроме странной формы камня из Ор, который Аргустал уверенно нёс на плече между ухом и ладонью. Впервые понял он, какую огромную работу проделал, однако то было чисто профессиональное рассуждение, без тени сантиментов. Теперь Аргустал был не более, чем бусинкой, катящейся через огромный лабиринт, окружающий его.

Каждый камень содержал в себе свою временную запись и пространственные координаты. Каждый в отдельности представлял различные силы, изменчивые эпохи, всевозможные температуры, химические компоненты, формирующие факторы и физические параметры, а все вместе образовывали анаграмму Земли, выражающую её сложность и единство одновременно. Последний камень был ни чем иным, как фокусом динамики всей системы, и когда Аргустал медленно шагал по вибрирующим аллеям, напряжение возросло до предела.

Аргустал уловил это слухом и остановился, после чего сделал несколько шагов в разные стороны и убедился, что существует не один, а миллиарды фокусов, зависящих от положения и направленности ключевого камня.

Очень тихо он прошептал:

— Только бы мои опасения подтвердились… — И тут же вокруг зазвучал тихий голос из камня, сначала заикающийся, но затем все более выразительный, словно давно знал слова, но никогда не имел возможности их произнести.

— Ты… — Тишина, а затем поток слов:

— Ты, о ты, червяк, ты больна, роза. Посреди воя бури ты стоишь, посреди воя бури. Червяк ты и забрался, о роза, ты больна, и он забрался, летает ночью и очаг твоей лучистой жизни источит. О роза, ты больна! Невидимый червяк, который летает ночью среди воя бури, забрался… забрался в очаг твоей лучистой роскоши… и его мрачная-мрачная любовь, его мрачная-мрачная любовь твою жизнь источит.

Аргустал бросился бежать отсюда.

Теперь он не мог найти утешения в объятиях Памитар. Хоть и жался к ней, запертый в клетке из ветвей, его грыз червяк, летающий червяк. Отодвинувшись наконец от нее, Аргустал сказал:

— Слышал ли кто-нибудь когда-либо такой страшный голос? Я не могу разговаривать со Вселенной.

— Ты не знаешь, была ли то Вселенная, — старалась она подзадорить его. — Зачем Вселенной разговаривать с маленьким Тампаром?

— Тот старик сказал, что я говорю в никуда, а это и есть Вселенная — там, где солнце прячется ночью, где скрываются наши воспоминания и испаряются наши мысли. Я не могу разговаривать с ней.

 

Each stone held its own temporal record as well as its spatial position; each represented different stresses, different epochs, different temperatures, materials, chemicals, molds, intensities. Every stone together represented an anagram of Yzazys, its whole composition and continuity. The last stone was merely a focal point for the whole dynamic, and as Argustal slowly walked between the vibrant arcades, that dynamic rose to pitch.

He heard it grow. He paused. He shuffled now this way, now that. As he did so, he recognized that there was no one focal position but a myriad, depending on position and direction of the key stone.

Very softly, he said, “… that my fears might be verified…”

And all about him—but softly—came a voice in stone, stuttering before it grew clearer, as if it had long known of words but never practiced them.

“Thou…” Silence, then a flood of sentence.

“Thou thou art, oh, thou art worm thou art sick, rose invisible rose. In the howling storm thou art in the storm. Worm thou art found out, oh, rose thou art sick and found out flies in the night thy bed thy thy crimson life destroy. Oh—oh, rose, thou art sick! The invisible worm, the invisible worm that flies in the night, in the howling storm, has found out—has found out thy bed of crimson joy… and his dark dark secret love, his dark secret love does thy life destroy.”

Argustal was already running from that place.

In Pamitar’s arms he could find no comfort now. Though he huddled there, up in the encaging branches, the worm that flies worked in him. Finally, he rolled away from her and said, “Who ever heard so terrible a voice? I cannot speak again with the universe.”

“You do not know it was the universe.” She tried to tease him. “Why should the universe speak to little Tapmar?”

“The old crow said I spoke to nowhere. Nowhere is the universe—where the sun hides at night—where our memories hide, where our thoughts evaporate.”

Ещё по теме:

Расскажите своим друзьям: