Эпос о Гильгамеше — Цитаты

«Эпос о Гильгамеше», или поэма «О всё видавшем» (аккад. ša nagba imuru) — одно из старейших сохранившихся литературных произведений в мире, самое крупное произведение, написанное клинописью, одно из величайших произведений литературы Древнего Востока. «Эпос» создавался на аккадском языке на основании шумерских сказаний на протяжении полутора тысяч лет, начиная с XVIII—XVII веков до н. э. Его наиболее полная версия была обнаружена в середине XIX века при раскопках клинописной библиотеки царя Ашшурбанипала в Ниневии. Она была записана на 12 шестиколонных табличках мелкой клинописью, включала около 3 тысяч стихов и была датирована VII веком до н. э. Также в XX веке были найдены фрагменты других версий эпоса, в том числе и на хурритском и хеттском языках. Поэма описывает подвиги двух героев — Гильгамеша, царя города Урука, и его друга Энкиду. «Эпос о Гильгамеше» переведен на многие языки, в том числе и русский.

О всё видавшем до края мира,

О познавшем моря, перешедшем все горы,

О врагов покорившем вместе с другом,

О постигшем премудрость, о всё проницавшем:

Сокровенное видел он, тайное ведал,

Принес нам весть о днях до потопа,

В дальний путь ходил, но устал и смирился,

Рассказ о трудах на камне высек,

Стеною обнес Урук[note 1] огражденный,

Светлый амбар Эанны[note 2] священной.

Осмотри стену, чьи зубцы, как из меди,

Погляди на вал, что не знает подобья,

Прикоснись к порогам, что там издревле,

И вступи в Эанну, жилище И́штар[note 3], —

Даже будущий царь не построит такого, —

Поднимись и пройди по стенам Урука,

Обозри основанье, кирпичи ощупай:

Его кирпичи не обожжены ли,

И заложены стены не семью ль мудрецами? — Пролог

— Таблица I
На две трети он бог, на одну — человек он… — о Гильгамеше
— Таблица I
… Удел людей — подчиненье высшим!
— Таблица II
Кто, мой друг, вознесся на небо?

Только боги с Солнцем пребудут вечно,

А человек — сочтены его годы,

Что б он ни делал, — все ветер!

Ты и сейчас боишься смерти,

Где ж она, сила твоей отваги?

Я пойду перед тобою, а ты кричи мне: «Иди, не бойся!»

Если паду я — оставлю имя:

«Гильгамеш принял бой со свирепым Хумбабой!»

Но родился в моем доме ребенок, —

К тебе подбежал: «Скажи мне, все ты знаешь:

Что совершил мой отец и друг твой?» — Гильгамеш к Энкиду

Подниму я руку, нарублю я кедра,

Вечное имя себе создам я! — Гильгамеш к Энкиду (рефрен)

— Таблица II
Друг мой, птичку поймай, — не уйдут и цыплята! — Энкиду к Гильгамешу
— Таблица V
Кто же красив среди героев,

Кто же горд среди мужей?

Гильгамеш красив среди героев,

Энкиду горд среди мужей! — победная речь Гильгамеша

— Таблица VI
Слово, что сказано, не изменят боги,

Слово, что сказано, не вернут, не отменят,

Жребий, что брошен, не вернут, не отменят,
Судьба людская проходит, ничто не останется в мире! — Шамаш к Гильгамешу

— Таблица VII
Можно ль мертвому видеть сияние солнца? — Гильгамеш к Шамашу
— Таблица VIII
Я — Гильгамеш, убивший стража леса,

Погубил я Хумбабу, что жил в лесу кедровом,

Быка сразил, что спустился с неба,

Львов перебил на перевалах горных. — Гильгамеш о себе

— Таблица X
Гильгамеш! Куда ты стремишься?
Жизни, что ищешь, не найдешь ты!Боги, когда создавали человека, —Смерть они определили человеку,

Жизнь в своих руках удержали.

Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок,

Днем и ночью да будешь ты весел,
Праздник справляй ежедневно,

Днем и ночью играй и пляши ты!

Светлы да будут твои одежды,

Волосы чисты, водой омывайся,

Гляди, как дитя твою руку держит,

Своими объятьями радуй подругу —

Только в этом дело человека! — Сидури к Гильгамешу. Ср. с Библией (Екк. 9:7—10).

— Таблица X
Ярая смерть не щадит человека:

Разве навеки мы строим домы?

Разве навеки ставим печати?

Разве навеки делятся братья?

Разве навеки ненависть в людях?

Разве навеки река несет полые воды?

Стрекозой навсегда ль обернется личинка?

Взора, что вынес бы взоры Солнца,

С давних времен еще не бывало:

Спящий и мертвый друг с другом схожи —

Не смерти ли образ они являют?

Человек ли владыка? Когда близок он к смерти,
Ануннаки[note 4] сбираются, великие боги,
Мамет, создавшая судьбы, судьбу с ними вместе судит:

Они определили смерть и жизнь,

Смерти дня они ведать не дали. — Утнапишти к Гильгамешу

— Таблица X
Спящий и мёртвый друг с другом схожи —

Не смерти ли образ они являют?[note 5] — столбец VI, 33-34

— Таблица X
Настало назначенное время:

Утром хлынул ливень, а ночью

Хлебный дождь я увидел воочью.

Я взглянул на лицо погоды —

Страшно глядеть на погоду было.

Я вошел на корабль, засмолил его двери…

Едва занялось сияние утра,

С основанья небес встала черная туча.
А́дду гремит в ее середине,
Шуллат и Ханиш[note 6] идут перед нею,

Идут, гонцы, горой и равниной.

Э́рагаль[note 7] вырывает мачты,

Идёт Нинурта, гать прорывает,

Подняли факелы Ануннаки,

Чтоб их сияньем зажечь всю землю.

Из-за Адду цепенеет небо,

Что было светлым, — во тьму обратилось,

Вся земля раскололась, как чаша.

Первый день бушует Южный ветер,

Быстро налетел, затопляя горы,

Словно войною, настигая землю.

Не видит один другого,

И с небес не видать людей.

Ходит ветер шесть дней, семь ночей,

Потопом буря покрывает землю.

При наступлении дня седьмого

Буря с потопом войну прекратили,

Те, что сражались подобно войску.

Успокоилось море, утих ураган — потоп прекратился.

Я открыл отдушину — свет упал на лицо мне,

Я взглянул на море — тишь настала,

И все человечество стало глиной!

Плоской, как крыша, сделалась равнина.

Я пал на колени, сел и плачу,

По лицу моему побежали слезы.

Стал высматривать берег в открытом море —

В двенадцати поприщах поднялся остров.

У горы Ницир[note 8] корабль остановился.

Гора Ницир корабль удержала, не дает качаться.

При наступлении дня седьмого

Вынес голубя и отпустил я;

Отправившись, голубь назад вернулся:

Места не нашел, прилетел обратно.

Вынес ласточку и отпустил я;

Отправившись, ласточка назад вернулась:

Места не нашла, прилетела обратно.

Вынес ворона и отпустил я;
Ворон же, отправившись, спад воды увидел,

Не вернулся; каркает, ест и гадит.

Я вышел, на четыре стороны принес я жертву,

На башне горы совершил воскуренье… — Утнапишти к Гильгамешу. Описание потопа. Ср. с Библией (Быт. 7—8).

— Таблица XI
Ты — герой, мудрец меж богами!

Как же, как, не размыслив, потоп ты устроил?

На согрешившего грех возложи ты,

На виноватого вину возложи ты, —

Удержись, да не будет погублен, утерпи, да не будет повержен! — Эа к Эллилю

— Таблица XI

И. М. Дьяконов, 1961 г.

Цитаты об эпосе

в древности вавилонский эпос о Гильгамеше широко изучали и переводили на Ближнем Востоке.

Популярность этих сказаний в древности, да и сегодня, вполне объяснима, ибо с точки зрения раскрытия человеческой психологии и по своей драматичности «Эпос о Гильгамеше» не имеет себе равных в вавилонской литературе. В большинстве произведений вавилонских авторов главную роль играют боги, причем эти боги являются скорее абстракцией, нежели действующими лицами, скорее искусственными символами, нежели олицетворением глубоких духовных сил.

«Эпос о Гильгамеше» — совсем другое дело. Здесь в центре событий — человек, который любит и ненавидит, горюет и радуется, дерзает и изнемогает, надеется и отчаивается. Правда, и тут не обходится без богов: сам Гильгамеш, в соответствии с традициями мифотворчества своего времени, на две трети бог и только на одну треть — человек. Но именно Гильгамеш-человек определяет все развитие эпоса. Боги и их дела составляют лишь фон сказаний, так сказать обрамление, в рамках которого развивается драма героя. И как раз человеческое начало придает этой драме всеобъемлющее, непреходящее значение.

Проблемы и устремления, о которых идет речь в эпосе, близки всем народам всех времен. Это потребность в дружбе, восхваление верности, жажда личной славы, страсть к подвигам и приключениям, неистребимый страх перед неизбежной смертью и всепоглощающее стремление к бессмертию. Все эти противоречивые чувства, вечно тревожащие человеческие сердца, составляют основу сказаний о Гильгамеше, и они придают этой поэме качества, позволившие ей преодолеть границы пространства и времени. Нет ничего удивительного в том, что «Эпос о Гильгамеше» оказал сильное влияние на эпические произведения близких к нему эпох. Даже сегодня нас волнует общечеловеческая тема поэмы, первозданная мощь трагедии древнего героя.

Подведем итог. Многие эпизоды вавилонского эпоса бесспорно восходят к шумерским поэмам о Гильгамеше. Даже в тех случаях, когда у нас нет прямых аналогий, можно отыскать отдельные темы и мотивы, заимствованные из шумерских мифологических и эпических источников. Но вавилонские поэты, как мы уже видели, никогда не копируют шумерский текст. Они изменяют и перерабатывают материал в соответствии со своими вкусами и традициями, так что в результате от шумерского оригинала остается лишь самая основа. Что же касается линии сюжета — неудержимого, рокового хода событий, которые приводят мятущегося, дерзающего героя к неизбежному горестному прозрению, — то здесь вся заслуга несомненно принадлежит не шумерам, а вавилонянам. Поэтому следует по всей справедливости признать, что, несмотря на многочисленные заимствования из шумерских источников, «Эпос о Гильгамеше» — это творение семитических авторов. — История начинается в Шумере / Под редакцией и с предисловием академика В. В. Струве; Перевод Ф. Л. Мендельсона. — М.: Наука, 1965. — С. 215-232.

— Сэмюэл Крамер, «История начинается в Шумере», 1956
Эпос о Гильгамеше — величайшее поэтическое произведение древневосточной литературы. Он представляет интерес для читателя нашего времени не только как высшее достижение художественно-философской мысли одной из первых цивилизаций мира и как древнейшая из известных нам крупных поэм (она старше «Илиады» более чем на тысячу лет).

…(следует учесть, что поэма, по всей вероятности, пелась или по крайней мере читалась нараспев в сопровождении музыкальных инструментов).

…Вообще сменяющаяся прямая речь персонажей занимает в тексте очень много места по сравнению с описательными отрывками; поэтому прав Бёль, когда говорит, что эпос о Гильгамеше… является предшественником драмы.

В центре поэмы — …проблема тщетности человеческой жизни и неизбежной несправедливости человеческих страданий и смерти, которая уравнивает всех.

По глубине постановки вопроса, глубине трагизма поэму о Гильгамеше в литературе древности можно, с нашей точки зрения, сравнить с одной только аттической трагедией рока, с которой она философски имеет много общего.

— Игорь Дьяконов, «Эпос о Гильгамеше», 1961
Эпос о Гильгамеше — это глубоко волнующее произведение: медитативная поэма о необходимости смерти.
The Epic of Gilgamesh is a profoundly disturbing work: a meditative poem on the necessity of death.
— Роберт Силверберг, «Царь Гильгамеш», послесловие, 1984

Ещё по теме:

Расскажите своим друзьям: