Зомбификация. Опыт сравнительной антропологии — Цитаты

«Зомбификация. Опыт сравнительной антропологии» — сатирико-антропологическое эссе Виктора Пелевина 1990 года. Вошло в авторский сборник «Relics. Раннее и неизданное» 2005 года.

 

Магия преследует нас с детства. Сначала нас украшают маленькой пентаграммой из красной пластмассы с портретом кудрявого покровителя всей малышни. При этом мы получаем первое из магических имен — «октябрята», и узнаем, что «так назвали нас не зря — в честь победы Октября». Интересно, что первая магическая инициация проводится в таком же возрасте только, пожалуй, у индейцев Хиваро (восточный Эквадор), когда ребёнка угощают специальным составом, называемым маикуа, и отправляют на поиски своей души.

Эта первая инициация (имеется в виду прием в октябрята) не несёт в себе ничего угрожающего и является игрой в будущее. Вторая инициация уже сложнее — подросших детей обучают начаткам ритуала («салют», «честное пионерское») и символике — вручаются новый значок (пылающая пентаграмма из металлического сплава) и неравнобедренный треугольник из красной материи (его концы символизируют отца, сына и старшего брата), который завязывается узлом в районе горлового центра и обеспечивает симпатическую связь с Красным знаменем (поэтому значок просто вручается, а галстук как бы доверяется, и хоть он свободно продается за семьдесят копеек вместе с носками и мылом, но, купленный, становится сакральным объектом и требует особого отношения). Дается второй магический статус — «пионер», и в сознание впервые внедряется страх потерять его. Исключение из пионеров — практически не встречающаяся процедура, но само её упоминание рождает в детской душе страх оказаться парией. Этот страх начинает использоваться административно-педагогическим персоналом с целью «воспитания» и контроля:

— А ну, кто там курит в туалете? Кто там хочет расстаться с галстуком на совете дружины?

И, откуда-то сверху, приминая к земле, несётся грозно-загадочное:

— Будь готов!!!

— Всегда готов! — повторяем мы, давая самим себе то, что телегипнотизёры позже назовут установкой. Причём происходит это в детстве, когда психика крайне восприимчива. Потом, когда мы вырастаем, выясняется, что мы и правда готовы ко многому.

Третья массовая инициация — приём в комсомол, совмещённый по времени с половым созреванием. К этому времени участие в многочисленных и малозаметных магических процедурах подготавливает нас к следующей, очень важной ступени — интериоризации внешних структур.

Ещё в качестве «пионеров» мы внутренне воспроизводили ритуалы, в которых нас заставляли участвовать, — например, давая друг другу «честное пионерское». Произнесение этого заклинания было надёжной гарантией правдивости информации — примерно так в уголовной среде «дают зуб», только «дающий зуб» и нарушающий слово лишается зуба, а дающий «честное пионерское» и нарушающий его оказывается наедине с разгневанной «пионерской совестью» — социальной функцией, интериоризованной с помощью магии.

Интериоризация — длительный процесс, завершающийся формированием так называемого «внутреннего парткома», с успехом заменяющего внешний у различного рода чиновников, редакторов и т. п. Работа внутреннего парткома протекает либо в форме визуализации — человек, обдумывая требующую решения ситуацию, представляет себе нечто вроде заседания, на котором обсуждается его выбор (или визуализирует начальника и его реакцию), либо, на более глубокой стадии, в форме физических ощущений — сосания под ложечкой, прилива крови к голове и т. д. («Семен, нутром чую — не наш он!») Интериоризация превращает наблюдателя в участника.

Новый магический статус комсомольца — вещь уже серьёзная. Он не приносит ощутимых выгод, но в состоянии принести ощутимые неприятности. На этом этапе символика переходит с индивидуального уровня на групповой: возникают различные «треугольники» и «пятерки» (так называют магических кураторов производственных подразделений и заместителей секретаря крупной комсомольской организации). То же касается и ритуала — он не отмирает, а утончается и становится эзотерическим, то есть передаваемым непосредственно. Комсомольские работники определяют фасоны своих усиков и костюмов, опираясь не на какие-то тексты или инструкции, а руководствуясь чутьем. То же чутье определяет их манеры и лексику. Комплект правил, которыми они руководствуются, невозможно сформулировать — тем не менее почти любой комсомолец в состоянии заметить, соблюдаются эти правила или нет.

Здесь впервые проявляется чисто вудуистский феномен — постоянно практикуемое «одержание».

Расскажите своим друзьям: