Папоротник — Цитаты

Папоротник (на латинском: Polypodióphyta) — крупный класс высших растений, появившихся около 400 млн. лет назад, ещё в палеозойскую эру. Тогда гигантские древовидные папоротники определяли облик Земли. Современные папоротники сохранили лишь малую часть прежнего разнообразия. Но несмотря на все различия, люди легко распознают растение «папоротник» среди прочих растений, настолько характерный и ни на что другое не похожий у него вид.

Папоротники — распространены очень широко, однако наибольшее число видов живёт в тёплом и сыром климате. Так же как хвощи и плауны, папоротники — тайнобрачные растения. Они размножаются спорами и не имеют «цветов», несмотря на все легенды и сказки.

Папоротник в прозе

Хлопнули по рукам. «Смотри, Петро, ты поспел как раз в пору: завтра Ивана Купала. Одну только эту ночь в году и цветёт папоротник. Не прозевай! Я тебя буду ждать, о полночи, в Медвежьем овраге». Я думаю, куры так не дожидаются той поры, когда баба вынесет им хлебных зёрен, как дожидался Петрусь вечера.
— Николай Гоголь, «Вечер накануне Ивана Купала», 1831
Тут остановился и Басаврюк. «Видишь ли ты, стоят перед тобою три пригорка. Много будет на них цветов разных; но, сохрани тебя нездешняя сила, вырвать хоть один. Только же зацветёт папоротник, хватай его и не оглядывайся, что бы тебе позади ни чудилось». Петро хотел было спросить… глядь ― и нет уже его. Подошел к трём пригоркам; где же цветы? Ничего не видать.
— Николай Гоголь, «Вечер накануне Ивана Купала», 1831
Надежда, не теряя ни минуты, побежала в ту сторону, где посреди развесистых лип белелась высокая берёза. Она не долго искала пролома, о котором говорили служители, и, выбежав в рощу, остановилась на минуту, чтоб перевести дух. Все было тихо и мрачно кругом. Вверху частые ветви деревьев сплетались непроницаемым шатром над её головою; внизу распускал по влажной земле свои зубчатые и широкие листья густой папоротник.
— Михаил Загоскин, «Аскольдова могила», 1833
Уж я ли, кажется, не старался всё испытывать! Года два тому назад ходил в Иванов день ночью в лес подкараулить, как цветёт папоротник, но, когда время стало подвигаться к полуночи, на меня напал такой страх, что я пустился бежать без оглядки и хотя слышал позади себя необычайный шум и свист, но не могу сказать наверное, нечистая ли сила это проказила, или просто гудел ветер по лесу.
— Михаил Загоскин, «Вечер на Хопре», 1834
Трав и цветов мало в большом лесу: густая, постоянная тень неблагоприятна растительности, которой необходимы свет и теплота солнечных лучей; чаще других виднеются зубчатый папоротник, плотные и зеленые листья ландыша, высокие стебли отцветшего лесного левкоя, да краснеет кучками зрелая костяника; сырой запах грибов носится в воздухе, но всех слышнее острый и, по-моему, очень приятный запах груздей, потому что они родятся семьями, гнёздами и любят моститься (как говорят в народе) в мелком папоротнике, под согнивающими прошлогодними листьями.
— Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника», 1849
Почтовые, разномастные, разбитые лошади стояли у решетки и отмахивались от мух хвостами. Одни из них, выставляя свои косматые оплывшие ноги, жмурили глаза и дремали; другие от скуки чесали друг друга или щипали листья и стебли жёсткого тёмно-зелёного папоротника, который рос подле крыльца.
— Лев Толстой, «Детство», 1852
Видел во сне Семёна Артемовского с женою, выходящего от обедни из церкви Покрова. На Сенной площади будто бы разведён парк, деревья ещё молодые, но огромные, в особенности поразил меня своею величиною папоротник.
— Тарас Шевченко, «Дневник», 1858
Есть ревенка-трава; когда станешь из земли выдергивать, она стонет и ревёт, словно человек, а наденешь на себя, никогда в воде не утонешь. ― А боле нет других? ― Как не быть, батюшка, есть ещё кочедыжник, или папоротник; кому удастся сорвать цвет его, тот всеми кладами владеет. Есть иван-да-марья; кто знает, как за неё взяться, тот на первой кляче от лучшего скакуна удерёт. ― А такой травы, чтобы молодушка полюбила постылого, не знаешь? Мельник замялся.
— Алексей Толстой, «Князь Серебряный», 1862
Среди этой группы возвышался можжевельник, питомец ютландских степей, напоминающий итальянский кипарис, и блестящий колючий, вечно-зелёный и летом и зимою, красивый Христов тёрн, а пониже росли папоротники всех сортов и видов; одни были похожи на миниатюрные пальмы, другие на тонкое прелестное растение «Венерины волосы».
— Ганс Христиан Андерсен, «Садовник и господа», 1872
— Что касается меня, — вмешалась корица, — то я почти довольна своим положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что меня никто не обдерёт.

— Но ведь не всех же нас обдирали, — сказал древовидный папоротник. — Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого существования, которое они вели на воле.

Тут корица, забыв, что её обдирали, оскорбилась и начала спорить. Некоторые растения вступились за неё, некоторые за папоротник, и началась горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались.

— Всеволод Гаршин, «Attalea princeps», 1880
Посередине комнаты, на персидском ковре, с парчовой подушкой под головою, покрытый широкой красной шалью с чёрными разводами, лежал, прямо вытянув все члены, Муций. Лицо его, жёлтое, как воск, с закрытыми глазами, с посинелыми веками было обращено к потолку, не было заметно дыхания: он казался мертвецом. У ног его тоже закутанный в красную шаль стоял на коленях малаец. Он держал в левой руке ветку неведомого растения, похожего на папоротник, — и, наклонившись слегка вперёд, неотвратно глядел на своего господина.
— Иван Тургенев, «Песнь торжествующей любви», 1881
Особенно хорошо в самом густом ельнике, где-нибудь на дне глубокого лога. Непривычному человеку тяжело в таком лесу, где мохнатые ветви образуют над головой сплошной свод, а сквозь него только кой-где проглядывают клочья голубого неба. Между древесными стволами, обросшими седым мохом и узорчатыми лишаями, царит вечный полумрак: свесившиеся лапчатые ветви елей и пихт кажутся какими-то гигантскими руками, которые точно нарочно вытянулись, чтобы схватить вас за лицо, пощекотать шею и оставить лёгкую царапину на память. Мелкий желтоватый мох скрадывает малейший звук, и вы точно идете по ковру, в котором приятно тонут ноги; громадные папоротники, которые таращатся своими перистыми листьями в разные стороны, придают картине леса сказочно-фантастический характер.
— Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Золотуха», 1883
Для любителя папоротников вид этот представляет одно из самых красивых и привлекательных растений. В продаже он известен под названием золотистого папоротника, так как ваи его с нижней поверхности усыпаны ярко-жёлтой золотистой пылью, составляющей его главную характеристическую особенность.[комм. 1]

Ваи этого великолепного папоротника бывают различной высоты: от нескольких дюймов и до двух футов, и так мелко изрезаны, что представляются как бы кружевными. Наружный цвет их светло-зелёный.

— Николай Золотницкий, «Аквариум любителя, Золотистый папоротник», 1885
Вы знаете, что блины живут уже более тысячи лет, с самого, что называется, древле-славянского ab ovo… Они появились на белый свет раньше русской истории, пережили её всю от начала до последней странички, что лежит вне всякого сомнения, выдуманы так же, как и самовар, русскими мозгами… В антропологии они должны занимать такое же почтенное место, как трёхсаженный папоротник или каменный нож; если же у нас до сих пор и нет научных работ относительно блинов, то это объясняется просто тем, что есть блины гораздо легче, чем ломать мозги над ними…
— Антон Чехов, «Блины», 1886
В одно прекрасное майское утро я долго бродила среди скал, каменьев, старых древесных пней и зарослей папоротников, разыскивая гнездо уховёртки. Много бегало там разных жуков, личинок и многоножек, но уховёрток не попадалось.
— Элиза Брайтвин, «Уховёртка-мать», 1890
В иных местах с деревьев спускаются гирлянды цветов и застывают над водным зеркалом красными или розовыми пятнами. Там, где лес не опушён густыми кустами, видна чёрная и влажная земля, похожая на землю, употребляемую в теплицах; над нею висит лёгкая кружевная занавесь папоротников, ещё выше видны стволы, опутанные целою сетью лиан, и над всем расстилается один огромный купол листьев, зелёных, красноватых, больших и малых, то острых, то круглых, то вееровидных. <…>

Там, где лес окружён опушкой, вперёд ни на шаг ничего не видно. Человек в этих девственных затишьях, где всякий папоротник возвышается над ним как балдахин, мельчает в своих глазах и представляется себе ничтожным слизняком, который неизвестно зачем очутился здесь.

— Генрик Сенкевич, «Письма из Африки», 1894
По поляне движется высокая чёрная фигура; вот она идёт ближе и ближе, прямо к ней… И в ту же минуту у ног её, в кусте папоротника, вспыхивает яркая красная искра…

Неужели в самом деле папоротник цветёт?.. Боясь оглянуться, вся дрожа, она наклоняется и протягивает руку…

— Не трогайте, обожжётесь! — кричит голос прямо за ней.

Если это и леший, то леший знакомый; она тотчас узнаёт его голос, который заставляет её сердце забиться с новою силой, но уже не от страха…

— Екатерина Краснова, «Ночь накануне Ивана Купала», 1896
Возникли сказания о таинственных цветах и травах, распускающихся и растущих лишь под чарами Купалы. Такова перелёт-трава, дарующая способность по произволу переноситься за тридевять земель в тридесятое царство; цвет её сияет радужными красками и ночью в полёте своём он кажется падучею звёздочкою. Таковы спрыг-трава, разрыв-трава, расковник сербов, Springwurzel немцев, sferracavallo итальянцев, разбивающие самые крепкие замки и запоры. Такова плакун-трава, гроза ведьм, бесов, привидений, растущая на «обидящем месте», т. е. — где была пролита неповинная кровь, и равносильные ей чертополох, прострел-трава и одолень-трава (белая купава, нимфея). Таков объединяющий в себе силы всех этих трав жар-цвет, огненный цвет, — цветок папоротника: самый популярный из мифов Ивановой ночи.
— Александр Амфитеатров, «Иван Купало», 1904
Мы собирали папоротники и старались в них разобраться — кочедыжник, ужовник, стоножник, орляк, щитник, ломкий пузырник, дербянка. Было у нас великое разнообразие мхов — и точечный, и кукушкин лён, и волнистый двурог, и мох торфяной, и царёвы очи, и гипнум, и прорастающий рокет.
— Михаил Осоргин, «Времена», 1942
Множество цветов, грибов, папоротников спешат возместить собой распад когда-то великого дерева. Но прежде всего и оно само, тут же возле пня, продолжается маленьким деревцом. Мох, ярко-зелёный, крупнозвёздный, с частыми бурыми молоточками, спешит укрыть голые коленки, которыми дерево когда-то держалось в земле, на этом мху часто бывают гигантские красные, в тарелку, сыроежки. Светло-зелёные папоротники, красная земляника, брусника, голубая черника обступают развалины.
— Михаил Пришвин, «Лесная капéль», 1943

Папоротник в стихах

Идёшь, как будто по водам,

Нога шумит… а ухо внемлет

Малейший шорох в чаще, там,

Где пышный папоротник дремлет.

А красных мухоморов ряд,

Что карлы сказочные, спят…

— Аполлон Майков, «Пейзаж», 1853
Зачем я не могу быть лёгкою пчелой!

Влетел б я к тебе и в одр забился чистый,

Под папоротник тот и плющ широколистный,

Где члены нежные покоишь ты во сне.[12]

— Лев Мей, «Амариллина», 1856
Едет бором, только слышно,
Как бряцает бронь,

Топчет папоротник пышный
Богатырский конь.

— Алексей Толстой, «Илья Муромец», 1871
Осилив злобный гнев и леших, и бесов,

Грицько стоит и ждёт с бушующей душою,

Чтоб папоротник вдруг в немой глуши лесов

Таинственно зацвёл волшебною звездою.[14]

— Пётр Бутурлин, «Огненный цветок», 1880
Лес тонет в утренней росе,
Листок прильнул к её косе,

А к обнажённому плечу

Прижался папоротник… Чу!

Встречая розовый восход,

В кустах малиновка поёт…

— Яков Полонский, «На каланче», 1880-е
Не обольстительные краски,

Но твой причудливый узор

Невольно привлекает взор:

Не мудрецы ль арабской сказки

Тебя соткали в свой шатёр?

Твоих воздушных очертаний

Неуловимая краса

Полна таинственных сказаний,

Как золотые небеса. [16]

— Константин Фофанов, «Папоротник», 1892
В глуши сырой и ароматной,

Где блекнет папоротник сонный,

Брожу, в раздумие влюблённый,

Слежу за грёзой непонятной.[17]

— Константин Льдов, «В глуши сырой и ароматной…» , 1892
И так… вот видишь ли в чём дело…

Давным-давно, когда без нас всё зеленело,

И папоротник был не ниже тех берёз,

Что видел ты в саду, — так высоко он рос, —

Ну, словом, так давно, что людям и не снилось, —

Звёзд вовсе не было…
‎Раз, солнце закатилось…

— Яков Полонский, «Ребёнку», 1890-е
Тенью лёгкой и неслышной

Я замедлил у пути,

Там где папоротник пышный

Должен будет расцвести.

— Константин Бальмонт, «Папоротник», 1899
Тенью лёгкой и неслышной

Я замедлил у пути,

Там, где папоротник пышный

Должен будет расцвести.[18]

— Константин Бальмонт, «Папоротник», 1900
Словно вдруг стволами к тучам

Вырос папоротник мощный.

Я бегу по мшистым кучам…

Бор не тронут, час полнощный.

— Валерий Брюсов, «Папоротник», 1900
Роскошен лес в огне осеннем,

Когда закатом пьян багрец,

И ты, царица, входишь к теням,

И папоротник ― твой венец!

— Валерий Брюсов, «Роскошен лес в огне осеннем…», 1900
Пустыня вод… С тревогою неясной
Толкает чёлн волна.

И распускается, как папоротник красный,
Зловещая луна.

— Максимилиан Волошин, «Зелёный вал отпрянул и пугливо…», 1904
Как ковёр над лёгким склоном

Нежный папоротник сплёл.

Чу! скрипит с протяжным стоном

Наклонённый бурей ствол.[19]

— Валерий Брюсов, «Вереск», 1905
Сотни рук, несчётность цепких, в жажде тьмы и бед,

Не ухватят твой недвижный папоротник-цвет.

— Константин Бальмонт, «Огненная межа», 1908
Лишь раз один, как папоротник, я

Цвету огнём весенней, пьяной ночью…

Приди за мной к лесному средоточью,

В заклятый круг, приди, сорви меня![20]

— Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак), «Лишь раз один, как папоротник, я…», 1909
В лесной глуши, под елью тёмной,

В тени развесистых ветвей

Разросся папоротник скромный
Красою перистой своей.[21]

— Николай Холодковский, «Папоротник» (Aspidium Filix mas Sw.), 1922
День за днём, цветущий и летучий,

мчится в ночь, и вот уже мертво

царство исполинское, дремучий

папоротник счастья моего.[22]

— Владимир Набоков, «День за днём, цветущий и летучий…», 1923
Мир начинался страшен и велик:

Зелёной ночью папоротник чёрный,

Пластами боли поднят большевик ―

Единый, продолжающий, бесспорный…[23]

— Осип Мандельштам, «Мир начинался страшен и велик…», 1935

Расскажите своим друзьям: