Кракен пробуждается — Цитаты

 

Вообразите себе яйцо, причем яйцо не менее тридцати пяти футов в длину, затем поставьте его на попа, отсеките нижнюю половину, то, что останется, покрасьте в свинцовый цвет, и вы получите самый настоящий морской танк.

Как он передвигался — оставалось только догадываться. На колесах? Вряд ли. Судя по виду и звуку, он просто полз на своем брюхе без всяких там приспособлений. Ни на что земное это не походило.

На самой верхушке «яйца» образовался небольшой нарост — беловатое полупрозрачное подобие пузыря. Он был значительно светлее остальной поверхности и стремительно разрастался.

— Господи, он все раздувается…

Грянул одиночный выстрел, пузырь задрожал, но не лопнул.

Он надувался все быстрее и быстрее, всё больше и больше. Казалось, он вот-вот оторвется от обшивки и взовьется в небо, как воздушный шар.

— Сейчас лопнет. Я уверена, сейчас лопнет.

— Ещё два.

Первый пузырь был уже не менее трёх футов в диаметре и всё рос и рос.

— Сейчас, сейчас… — голос Филлис дрожал.

Огромный пульсирующий пузырь продолжал расти, и лишь когда достиг футов пяти, вдруг перестал раздуваться, забился, затрясся, как желе, и оторвался от тонкой ножки, связывающей его с танком.

Перетекая, как амеба, он постепенно уплотнялся, превращаясь в устойчивый шар. Мы и не заметили, как он оказался футах в десяти от нас.

И тут что-то произошло: не то чтобы пузырь взорвался — никакого звука мы не услышали, скорее, он раскрылся, как бутон, раскинув во все стороны бессчетное число белых щупалец.

Мы инстинктивно отскочили от окна, подальше от этой мерзости. Четыре или пять щупалец неслышно упали на пол и моментально стали сокращаться, возвращаясь обратно.

Громко вскрикнула Филлис: одно щупальце дотянулось до её правого плеча и теперь, сокращаясь, увлекало за собой.

Филлис попыталась оторвать его левой рукой, но пальцы тут же прилипли к белому телу.

— Майк! — закричала она. — Майк!

Щупальце натянулось, как тетива лука, неумолимо таща Филлис к окну. Я подскочил, обхватил её и рванул с такой силой, что мы оказались в другом конце комнаты. Однако оторваться нам не удалось, и щупальце потянуло на улицу нас обоих. Я уцепился коленом за ножку кровати и что есть мочи держал Филлис. Когда мне уже казалось, что нам не вырваться, Филлис вдруг закричала, и мы повалились на пол.

Она была в обмороке, из ран на плече и кисти левой руки сочилась кровь. Я положил её так, чтобы ничто не могло до неё дотянуться и осторожно выглянул на площадь. Отовсюду доносились леденящие кровь крики и стоны. Первый пузырь, окруженный сонмом щупалец, лежал на земле. Щупальца одно за другим исчезали за его оболочкой, унося в нутро пузыря свою добычу. Несчастные ещё боролись, пытаясь вырваться из цепких лап, бились, вопили, но тщетно…

Вдруг я увидел Мюриэл Флинн, её волочило по булыжной мостовой за чудесные рыжие волосы, она так страшно кричала от боли и ужаса, что у меня зашлось сердце. Рядом тянуло Лесли, он не сопротивлялся, не кричал — ему повезло больше — при падении из окна бедняга сломал шею.

Какой-то мужчина пытался освободить ускользающую от него женщину. И он уже дотянулся до неё, но задел липкое щупальце, и дальше их поволокло вместе.

Кольцо сужалось, щупальца сокращались, люди бились, как мухи в паутине. Во всем этом была какая-то тщательно продуманная жестокость. Не в силах оторваться от кошмарного зрелища, я чуть не прозевал, как от танка отделился второй пузырь.

Три аспида скользнули в окно, поизвивались на полу и медленно уползли назад.

Я выглянул на площадь. Снова та же картина: теперь уже второй пузырь собирал тщетно отбивающихся людей. Зато первый — нажравшись до отвала, захлопнулся и не спеша покатился к морю. Танки, похожие на больших серых слизняков, оставались на месте, занятые производством отвратительных пузырей.

Следующая «Горгона» взметнула в воздух своих змей, я отскочил, но на этот раз ничего не угодило к нам в комнату. Я решил закрыть окно, и очень вовремя: едва я задвинул задвижку, четыре щупальца с такой силой шмякнулись о стекло, что оно треснуло.

 

Imagine an elongated egg which has been halved down its length and set flat side to the ground, with the pointed end foremost. Consider this egg to be between thirty and thirty-five feet long, of a drab, lustreless leaden colour, and you will have a fair picture of the ‘sea-tank’ as we saw it pushing into the Square.

The previously smooth fore-and-aft sweep of its top was now disfigured at the highest point by a small, dome-like excrescence. It was lighter-coloured than the metal beneath; a kind of off-white, semi-opaque substance which glittered viscously under the floods. It grew as one watched it.

‘They’re all doing it,’ she added.

There was a single shot. The excrescence quivered, but went on swelling. It was growing faster now. It was no longer dome-shaped, but spherical, attached to the metal by a neck, inflating like a balloon, and swaying slightly as it distended.

‘It’s going to pop. I’m sure it is,’ Phyllis said, apprehensively.

‘There’s another coming further down its back,’ I said. ‘Two more, look.’

The first excrescence did not pop. It was already some two foot six in diameter and still swelling fast.

‘It must pop soon,’ she muttered.

But still it did not. It kept on expanding until it must have been all of five feet in diameter. Then it stopped growing. It looked like a huge, repulsive bladder. A tremor and a shake passed through it. It shuddered jellywise, became detached, and wobbled into the air with the uncertainty of an overblown bubble.

In a lurching, amoebic way it ascended for ten feet or so. There it vacillated, steadying into a more stable sphere. Then, suddenly, something happened to it. It did not exactly explode. Nor was there any sound. Rather, it seemed to split open, as if it had been burst into instantaneous bloom by a vast number of white cilia which rayed out in all directions.

The instinctive reaction was to jump back from the window away from it. We did.

Four or five of the cilia, like long white whiplashes, flicked in through the window, and dropped to the floor. Almost as they touched it they began to contract and withdraw. Phyllis gave a sharp cry. I looked round at her. Not all of the long cilia had fallen on the floor. One of them had flipped the last six inches of its length on to her right forearm. It was already contracting, pulling her arm towards the window. She pulled back. With her other hand she tried to pick the thing off, but her fingers stuck to it as soon as they touched it.

‘Mike!’ she cried. ‘Mike!’

The thing was tugging hard, looking tight as a bow-string. She had already been dragged a couple of steps towards the window before I could get after her in a kind of diving tackle. The force of my jump carried her across to the other side of the room. It did not break the thing’s hold, but it did move it over so that it no longer had a direct pull through the window, and was forced to drag round a sharp corner. And drag it did. Lying on the floor now, I got the crook of my knee round a bed-leg for better purchase, and hung on for all I was worth. To move Phyllis then it would have had to drag me and the bedstead, too. For a moment I thought it might. Then Phyllis screamed, and suddenly there was no more tension.

I rolled her to one side, out of line of anything else that might come in through the window. She was in a faint. A patch of skin six inches long had been torn clean away from her right forearm, and more had gone from the fingers of her left hand. The exposed flesh was just beginning to bleed.

Outside in the Square there was a pandemonium of shouting and screaming. I risked putting my head round the side of the window. The thing that had burst was no longer in the air. It was now a round body no more than a couple offset in diameter surrounded by a radiation of cilia. It was drawing these back into itself with whatever they had caught, and the tension was keeping it a little off the ground. Some of the people it was pulling in were shouting and struggling, others were like inert bundles of clothes.

I saw poor Muriel Flynn among them. She was lying on her back, dragged across the cobbles by a tentacle caught in her red hair. She had been badly hurt by the fall when she was pulled out of her window, and was crying out with terror, too. Leslie dragged almost alongside her, but it looked as if the fall had mercifully broken his neck.

Over on the far side I saw a man rush forward and try to pull a screaming woman away, but when he touched the cilium that held her his hand became fastened to it, too, and they were dragged along together.

As the circle contracted, the white cilia came closer to one another. The struggling people inevitably touched more of them and became more helplessly enmeshed than before. They struggled like flies on a fly-paper. There was a relentless deliberation about it which made it seem horribly as though one watched through the eye of a slow-motion camera.

Then I noticed that another of the misshapen bubbles had wobbled into the air, and drew back hurriedly before it should burst.

Three more cilia whipped in through the window, lay for a moment like white cords on the floor, and then began to draw back. When they had vanished across the sill I leaned over to look out of the window again. In several places about the Square there were converging knots of people struggling helplessly. The first and nearest had contracted until its victims were bound together into a tight ball out of which a few arms and legs still flailed wildly. Then, as I watched, the whole compact mass tilted over and began to roll away across the Square towards the street by which the sea-tanks had come.

The machines, or whatever the things were, still lay where they had stopped, looking like huge grey slugs, each engaged in producing several of its disgusting bubbles at different stages.

I dodged back as another was cast off, but this time nothing happened to find our window. I risked leaning out for a moment to pull the casement windows shut, and got them closed just in time. Three or four more lashes smacked against the glass with such force that one of the panes was cracked.

Расскажите своим друзьям: