Котлован (повесть) — Цитаты

 

«В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчёт с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования». Это первое предложение повести «Котлован». Что-то здесь задевает сознание: какое-то закравшееся нарушение разворачивает его, как разворачивает ледяная кочка налетевшие на неё сани. Осознать, в чём оно, это что-то, пока ещё возможно, ― пока не сделан следующий шаг в глубину текста. Оно ― в словосочетании «тридцатилетие личной жизни»; оно в том, что это словосочетание обладает той предельной избыточностью, которая и доводит язык до его собственных границ, туда, где брезжит иное, внеязыковое понимание смыслов; и оно, наконец, в том, что это словосочетание на самом деле не несёт в себе никаких нарушений ― напротив, является не просто правильным, а сверхправильным, правильным до такой степени, в какой земные существа не нуждаются: для них было бы достаточно сказать «в день тридцатилетия Вощеву дали расчёт». Однако «в день тридцатилетия личной жизни…» более понятно ― более понятно для каких-то других существ, которые словно ничего не знают о жизни воплощённого мира и его обитателях, но зато хорошо знают, что жизнь вне воплощения, вне личины, вне личности ― не личная жизнь ― никакими тридцатилетиями не измеряется. Потому что жизнь в целом ― до и после личной ― времени не подвластна. «Ибо не было времени, когда бы я не существовал, равно как и ты, и эти владыки народов, и в будущем все мы не прекратим существовать», ― говорит «Бхагавадгита» голосом одного из таких существ.
«В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нём и задумчивости среди общего темпа труда». В этом ― втором ― предложении «Котлована» уже нельзя указать, в чём именно сосредоточено то непостижимое что-то, которое с корнем выворачивает сознание из почвы земного бытия, сообщая ему о земном же бытии. Что-то ― здесь уже во всем и везде: в самом существе языка Платонова, которое обращено вовсе не к человеческому сознанию и изъясняется вовсе не с человеческими существами, а с существом равным себе или стоящим выше. Ему, этому высшему существу, показана жизнь в избранном сгустке вещества, который называется земным миром. И свойства именно его сознания, божественно безучастного, удалённого и всепринимающего, учитывает на каждом шагу существо языка Платонова, и в особенности там, где является смерть, которая не представляет для этого сознания трагически значительного события…

Расскажите своим друзьям: