Кишинёв — Цитаты

Ночной Кишинёв (вид из района «Чеканы»)

Кишинёв (Chișinău, Кишинэу) — столица и крупнейший город Молдавии. Экономический и культурный центр, расположенный в центре страны на реке Бык. Кишинёв обладает особым статусом в административном делении Молдавии — он является муниципалитетом. Кроме самого города Кишинёва, в состав одноимённого муниципалитета входят шесть окрестных городов-спутников и двадцать пять населённых пунктов, объединённых в тринадцать коммун (сёл).

Кишинёв впервые упоминается в грамоте 1436 года. Статус города получил в 1818 году после вхождения в состав Российской империи, статус муниципалитета — в 1995 году.

Кишинёв в прозе

 

Приехал в Кишинёв на несколько дней, провёл их необъяснимо элегически — и, выехав оттуда навсегда, о Кишинёве я вздохнул.

  — Александр Пушкин, 25 августа 1823
 

Население города представляло невообразимую пестроту — смесь востока и запада, с преобладанием востока: армяне и греки… турки в неизменных красных фесках с чубуками в руках, цыгане в пёстрых хламидах, евреи, немцы, французы, итальянцы…

  — Александр Вельтман, 1830
 

Правилен и красив, стоит на возвышенности, имеет много каменных домов, расположенных кругом обширной площади, на которой красуется собор. Кругом собора вьётся английский сад, крестообразно пересечённый огромными тополевыми аллеями, и возле них публичный сад (городской) с лучистыми аллеями, беседками и цветниками.

  — А. Голумбевский, 1840-е
 

Город провинциальный, красивый, очень оживлённый по случаю приезда главного штаба.

  — Лев Толстой, 1850-е
 

Во-первых, каким образом корреспондент наш мог попасть в Кинешму ― мы решительно недоумеваем. Скорее всего мы склонны думать, что следует читать: «Кишинев», превратившийся в Кинешму вследствие одной из тех прискорбных ошибок, от которых, к величайшему нашему сожалению, телеграфное наше ведомство далеко не может считать себя свободным. Во-вторых, предположив даже, что наш корреспондент, вследствие разных замедлений, неразлучных с военным временем, достиг только Кишинева (о Кинешме мы, конечно, и не думаем), каким образом могло случиться, что телеграмма наша попала по назначению лишь через неделю после того, как радостная весть о переходе наших войск у Мачина, а потом и у Систова, уже облетела всю Россию, была опубликована во всех газетах и сделалась драгоценнейшим достоянием всего русского народа? Все это наводит на весьма невеселые мысли о действиях нашего полевого телеграфного ведомства.

  — Михаил Салтыков-Щедрин, «В среде умеренности и аккуратности», 1877
 

Ехали мы долго и, миновав модные, широкие и сравнительно культурные улицы нового города, долго вертелись по узким, кривым, очень своеобразным переулкам старого Кишинёва, где камень, черепица и извёстка глушат тощие деревца, растущие из камня, где, кажется, носятся ещё тени каких-то старых историй времён боярства, а может быть и турецких набегов. Дома здесь малы. Много каменных стен, какбы маскирующих входы во дворы, кое-где сохранились узкие окна, точно бойницы.

  — Владимир Короленко, 1903
 

Я приехал в Кишинев спустя два месяца после погрома, но его отголоски были еще свежи и резко отдавались по всей России. В Кишиневе полиция принимала самые строгие меры. Но следы погрома изгладить было трудно: даже на больших улицах виднелось еще много разбитых дверей и окон. На окраинах города этих следов было еще больше. Настроение было напряженное, тяжелое. <…>

Впрочем, «все (теперь) похоже на правду», все может случиться в Кишиневе, где самый воздух еще весь насыщен дикой враждой и ненавистью. Жизнь города как бы притихла. Постройки приостановились: евреи охвачены страхом и неуверенностью в завтрашнем дне. В такие дни я приехал в Кишинев и, стараясь разъяснить себе страшную и загадочную драму, которая здесь разыгралась так недавно, бродил по городу, по предместьям, по улицам и базарам, заговаривая о происшедшем с евреями и христианами. Я, конечно, не имею претензии разъяснить здесь сколько-нибудь исчерпывающим образом этот потрясающий эпизод, этот изумительный процесс быстрого, почти внезапного исчезновения всех культурных задержек, из-под которых неожиданно прорывается почти доисторическое зверство. Нет ничего тайного, что бы не стало явным.

  — Владимир Короленко, «Дом No 13», 1903
 

Читая газеты, мы не могли не содрогаться при мысли, что в наш век возможны такие безобразия, как избиение евреев — в Кишинёве в продолжение двух дней на глазах полиции и местной интеллигенции…

  — Шолом-Алейхем, ок. 1903

Кишинёв в поэзии

 

Проклятый город Кишинёв!

Тебя бранить язык устанет.

Когда-нибудь на грешный кров

Твоих запачканных домов

Небесный гром конечно грянет,

И — не найду твоих следов!

Падут, погибнут пламенея,

И пёстрый дом Варфоломея

И лавки грязные ж!дов:

Так, если верить Моисею,

Погиб несчастливый Содом.

Но с этим милым городком

Я Кишинёв равнять не смею,

Я слишком с библией знаком,

И к лести вовсе не привычен. <…>

Но в Кишинёве, знаешь сам,

Нельзя найти ни милых дам,

Ни сводни, ни книгопродавца.—

Жалею о твоей судьбе!

  — Александр Пушкин, Из письма к Вигелю.
 

как ходили мы ходили

от порога в Кишинёв

проплевали три недели

потеряли кошелёк…

  — Даниил Хармс, «Вьюшка смерть , 1926
 

Утром шагаю по улицам города,

Плаваю в солнечных тёплых волнах,

Кажется мне, будто тополи гордые —

Стражи на сказочных берегах…

  — Богдан Истру, «Утренние стихи», 1960-е

В масскультуре

 

Мой белый город, ты цветок из камня,
Омытый добрым солнечным дождем,
Как ветрами, овеян ты веками,
Как песня, в сердце ты звучишь моем.

Мой теплый город в переливах света

И в зелени, и в звездах, и в огнях,

Я так люблю, когда живут рассветы

На улицах твоих и площадях!
Мой нежный город — свет мой негасимый,
Ты весь в моей, а я — в твоей судьбе.
Так радостно здесь встретится с любимым
И вновь услышать песню о тебе.

Мой белый город, вечный как сказанье.

В тебе наш труд и молодость, и смех.

я чувствую всегда твое дыханье —

Ты мой, ты наш, и ты открыт для всех.

  — Владимир Лазарев, «Песня о моём городе», 1970-е
 

В зимнюю стужу и в летний зной
Я по земле прошагал немало,

Но ни разу так не бывало,
Чтоб забыл Кишинёв родной.
И лишь встречи время настало —
Птицей быстрой мчусь к тебе,
город мой.

Есть в Кишинёве район такой,

Имя красивое: Боюканы.

Боюканы — клёны, каштаны,

Небо ясное над тобой.

Боюканы — высятся краны,

Хорошеешь с каждым днём,
город мой.

  — Зиновий Столяр, «Мои Боюканы», 1980-е

Источники

  1. Вельтман А.Ф. Повести и рассказы. Москва, «Советская Россия», 1979 г.
  2. М.Е. Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т. — М.: «Художественная литература», 1966 г. — Том 12.
  3. В. Г. Короленко, Собрание сочинений. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1954 г.
  4. В. Г. Короленко, Собр. соч. Т. 5. Библиотека «Огонек». — М.: «Правда», 1953 г.
  5. Д. Хармс. Собрание сочинений: В трёх томах. — СПб.: Азбука, 2011 г.

Молдавия
Киев

Расскажите своим друзьям: