Игорь Зиновьевич Павлюк — Цитаты

И́горь Зиновьевич Павлюк (укр. І́гор Зиновійович Павлюк; род. в 1967) — украинский писатель и поэт.

Цитаты

Цитаты из стихов, прозы, эссе, интервью писателя о любви, смерти, Родине.

 

«А стихи я творил, как Всевышний Вселенную эту»… Даже наибольший гений творит свою модель мира все-таки из материала Всевышнего… Поэтому я человек верующий.

 

Никто из художников еще не изобразил душу, все изображают лишь ее след, тень, крик…

 

Тот, кто до ласки дорос,

Дорос и до битвы.

 

Лишь тем не грустно, у кого уж нет

Отчизны и неправды за собой.

 

Не было бы в мире смерти, грусти —

Веселиться не было б резона…

 

А я не люблю, не хочу я такого народа,

Какой за «поллитра» иль гречку

Сам смог бы купить.

 

Тот, до себя кто дорос,

Перед Всевышним чистый.

 

Если б я был президентом, то первое, что бы сделал, это узаконил дуэли! Ведь рыцарские турниры, дуэли были во всех аристократических обществах, как мы знаем, и они способствовали духовной консолидации, выработке кодексов чести и достоинства в социуме, который от этого становился гораздо сильнее, экспансивнее.

 

И спрятаться негде от Бога, единого Бога…

Зачем же, зачем же?

Люблю ведь его — не боюсь…

 

…Мелодией, музыкой стремятся стать все искусства (даже архитектура…), потому что Музыка — это абсолютная эмоция плюс абсолютный порядок. Ее сочетание (как и нежности и силы) порождает ту травяно-космическую энергию, которая, словно пуповина, кажется, соединяет нас с Творцом, с крылатым корнем.

 

И слова, словно гены, сквозь меня к Богу кричат.

 

Ведь что же такое поэзия, как не музыка, переданная словами?

 

Бог осенью с женским лицом…

 

Не такая уже любовь всесильная,

Если Каин Авеля убил.

 

Моя любовь, бескрайняя, словно трембита…

 

Поэты всегда приходят своевременно — понимают наши внуки через несколько десятилетий, веков… когда уже имеем перед собой лишь произведения и портрет поэта… легенду о нем.

 

Я упал, прошел вновь

С небом, как по лезвиям.

Есть счастливая любовь…

Что не она — поэзия.

 

Лучше свободное падение, чем принудительный полет.

 

Ненависть -это лишь защита от любви.

 

Моргают душам казацким

Распятые Христом Перуны.

 

Любовь — пойти и больше не вернуться…

Все другое — сцена.

Другое все — на бис.

 

Где нет комплекса, там нечему становиться ритуалом! А где нет ритуала — там нет культуры… там нет искусства… там нет Бога.

 

Ты людям — любовь, а они назовут

Тебя любви попрошайкой…

 

Пусть прежняя моя любовь —

Прокурор на Страшных Судах.

 

Рай и ад — это как попойка и похмелье?

 

Эпатаж, бутафория, балаган, буффонада, бурлеск — это (еще из Древней Греции известно) — забавы для плебса, для рабов.

Аристократы же всегда ходили на высокое — на драмы, трагедии…

 

Слава без крови дешевая, любовь — чужая.

 

Да уж… чтобы знать вкус вина в бочке, не обязательно выпивать всю бочку. Гурману достаточно глотка.

 

Колония нуждается в Империале. Провинция нуждается в Столице. Провинциальная колония — в Мессии.

 

Стало немодно наивно любить родину, а значит — стыдно искренне писать о ней.

 

В анархии слишком много искушений.

 

Это не грех — во имя любви грех…

 

Хотелось мне пожить в моей державе.

Но Родины держава не додаст…

 

В нас любовь любовью только лечится…

 

После романтизма наступает реализм, модернизм, пост… И — опять все по кругу, по меловому кругу…

 

Вековечное счастье и одновременно одна из причин бед славянства, на наш взгляд, в том, что оно жило (и живет) на самых лучших в смысле плодородия землях планеты. И пока земля была первым международным товаром купли-продажи — славянские народы испытывали постоянные военизированные нападения извне или же боролись за них между собой, очень раздобрев от такого подарка судьбы. Теперь первый товар на мировом рынке нефть и газ. Поэтому горе тем народам, которые имеют на своих территориях их месторождения…

 

Любовь — как ночь.

Любовь хитра, как бесы…

И от нее не спрячешься в траву.

 

Братство по духу во все времена, у всех народов ценилось выше, чем братство по крови… Вспомним биографии творцов мировых религий, в целом духовных подвижников — воинов, монахов, бунтарей, поэтов…

 

Настоящее искусство всегда имеет привкус ретро.

 

Мы, славяне, — нация поэтов. Глубже — мы племя поэтов.

 

Песней певчие птицы «метят» свою территорию. Хищные — кровью.

 

Авангардисты бьют окна в кабаках, пока натуральные художники на баррикадах.

 

Художники — сторожи генетического кода нации.

 

Настоящие стихи, вообще, произведения искусства, будто очеловечивают религию, словно сами являются предвестниками новых, грядущих религий, как и художники — монахами будущих богов, полубогами, распятыми (следовательно, летучими) людьми, чувствительными и сильными одновременно, будто самые крепкие деревья без коры. Даже будучи ортодоксальными мусульманами, христианами или буддистами, они — язычники.

 

Дети — это еще не бабочки, а гусеницы…

 

Лирическая грусть очищает душу, то есть то, что люди называют душой, то, что, надеемся, вечное, языческое и модерное одновременно.

 

А какая любовь, интересно, на тех планетах,

Где печали уж нет и дождя, и могилы нет?

 

А единственной радостью стало — грешить и грешить.

И любовью любовь убивать,

Ведь ненавистью бьют лишь муху.

 

А убийство любви — наибольший грех

На вот этой земле чудной.

 

Душу народа познают не в городе, так как новые кварталы разных городов мало чем отличаются. Асфальт — он и в Египте асфальт. «Хочешь познать поэта — побывай на его родине» (Гете). Хочешь познать страну — побывай на сельской свадьбе, потому что лишь там природа сливается с самобытностью человеческого духа, а душа народа кодируется в песне.

 

Все больше с возрастом чувствую правду слов Омара Хайяма: «Мне известно, что мне ничего не известно…». Начало ХХI века — человечество летает в космос, а войны продолжаются, рынки планеты завалены продуктами питания, а в некоторых живописных городах планеты — люди сидят в многоэтажках, как в пещерах, без еды, газа, света… и боятся других людей. Неужели действительно все приближается к своему началу первобытному состоянию?!.

 

Раньше в мире стояла проблема количества пищи, теперь еще и ее качества…

 

Я здесь живу.

И здесь мне Украина.

А счастье там — где есть любовь и сон,

Вода в Днепре, на вид и вкус полынная,

И, может, степь, мещанский граммофон…

 

Моя любовь — болезненный мой праздник.

 

Как первая любовь, нас ожидает еще смерть синеглазая…

 

Любовь настоящая —

Как волчий вой

Между старых икон.

 

Пью. Пою.

Радуюсь чужому счастью.

Наслаждаюсь печалью — как телом сухого вина.

И после любви легко — как после причастия.

А то, что есть войны —

Разве моя вина?..

 

Нам счастливо потому, что пропаще…

 

Твое тело со мной —

Как языческий храм над рекою.

Я молюсь на него

У бескрайних, как струны, ночах.

В нас любовь от волхвов…

От неё не спасешься судьбою.

Я запомнил тебя —

Будто крест журавля в небесах.

 

Смерть — тоже ведь женщина…

 

Кто любит путь — тот должен любить смерть — ведь тоже путь…

 

История падения и история вознесения одинаково интересны.

 

Может, в наших отношениях со Всевышним срабатывает парадокс телефона: мы с ним звоним один одному одновременно — поэтому так и не можем поговорить друг с Другом?

 

Смерть и любовь, как всегда, к нам приходят без стука. Смерть и любовь, как и всюду, отходят тайком.

 

Душу народа познают не в городе, так как новые кварталы разных городов мало чем отличаются. Асфальт — он и в Египте асфальт. «Хочешь познать поэта — побывай на его родине» (Гёте). Хочешь познать страну — побывай на сельской свадьбе, потому что лишь там природа сливается с самобытностью человеческого духа, а душа народа кодируется в песне.

 

Все больше с возрастом чувствую правду слов Омара Хайяма: «Мне известно, что мне ничего не известно…». Начало ХХI века — человечество летает в космос, а войны продолжаются, рынки планеты завалены продуктами питания, а в некоторых живописных городах планеты — люди сидят в многоэтажках, как в пещерах, без еды, газа, света… и боятся других людей. Неужели действительно все приближается к своему началу — первобытному состоянию?!.

 

Раньше в мире стояла проблема количества пищи, теперь еще и ее качества…

 

Богатый, сильный, бедный и проказник —

Он мой всегда, бескрайний этот край,

Где праздник душ и календарный праздник

Не совпадают — как любовь и рай.

 

Видно, на роду мне предназначена

Та печаль из отзвуком в любовь.

Мезозой… весна Руси… казатчина…

Вышел с них и к ним пришел я вновь.

 

Первый признак осени —

Птицы собираются в стаи…

Первый признак осени —

Измену

Птицам

Прощаю.

Расскажите своим друзьям: