Елена Юрьевна Михайлик — Цитаты

Елена Юрьевна Михайлик (род. 22 апреля 1970) — русская и австралийская поэтесса, филолог, переводчица, одна из ведущих исследователей прозы Варлама Шаламова. Дочь поэта Юрия Михайлика. С 1993 года живёт в Сиднее.

Статьи

 

Как жанр и образный ряд поэмы Багрицкого <«Смерть пионерки»> являются выдвижением на территорию христианства, конфискацией «новой земли» и «нового неба» в пользу революции, так её метр и лексика — и, возможно, сюжет — вторгаются в частный мир обэриутов, заменяя беззащитное и вполне буржуазное (при часах!) создание, «маленькую рыбку», буквально поглощённую жестоким миром, «молодостью», осмысленно и радостно жертвующей собой ради великой цели — и собственного продолжения в веках.

В определённом смысле Багрицкий тоже пытается проглотить и переварить «Карася», не оставив частной жизни, частным устремлениям и частной трагедии собственного поэтического пространства — как уже не оставил его «старой» вере.

  — «„Карась“ глазами рыбовода»

О Варламе Шаламове и Александре Солженицыне

см. статьи, указанные в «Ссылки сюда» панели «Инструменты» в левой части интерфейса а

Стихи

 

Молодой человек со своей трубой

Не желает лежать в гробу.

Он сварил овцу и ел из котла,

Он умеет добро отличить от зла.

У него моргенштерн во лбу.

Козодой козу утопил в пруду,

Он сидит на возу и дует в дуду,

Он застыл в янтаре, впечатанный в ноту «ре» .

Мандрагора кричит над разрыв-травой,

Письмена ползут по стене.

  — «Всюду — вечный покой или вечный бой…»

«Порожняк до Луны»

 

Взгляд Горгоны направлен внутрь,

туда, где кальций, кремний и углерод.

  — «Взгляд Горгоны…»
 

Мимо острова Буяна,

мимо жареных емель

вышел месяц из тумана,

вышел в люди коростель.

  — «Мимо острова Буяна…»
 

Осторожный, творожный

туман на ветле,

препираться с таможней,

чирикать в тепле,

порожняк до Луны

будет лязгать на стыках —

и зависнет над Тихо

среди тишины.

Ледяные иголки,

тройное окно,
Допплер ходит в ермолке

и крутит кино.

По перронам снуёт

персонал полусонный

и волну патефона

привычно клюёт.

  — «Осторожный, творожный…»
 

Полководец Блюхер обходит бельгийский лес.

У него за ухом торчит слуховой протез.

Он последние двести лет темноту баюкал —

лаял, выл, мяукал — и только вчера воскрес.

  — «Полководец Блюхер…»
 

… у Дюрера на кухне Немига ловит Мгу,

забегает Марфа, требует молока,

у детёныша три крыла, четыре зрачка,..

  — «Триптих»

«Шарлемань перешел Гиндукуш…»

 

Паника по всей акватории торгует адреналином.

Свежим адреналином и новостями.

  — «Время бронзы и сланца…»
 

Ганнибал давно не идёт никуда,

У него солончак, песок,

Отпечаток волны, пучки соленой травы.

Где его города?

Летают над сферой льда,

Подставляют солнцу каменный бок,

У ворот слоны с побережья и берберские львы.

А с земли за ними в большую трубу следит
Выживший алфавит.

Всё слипается — снежный ком, винноцветный понт,

Остаётся в осадке прорванный горизонт,

Перейденный хребет, нарушенные законы,

И картограф, который через тысячу лет

Написал поперек девяти планет:
Здесь водились драконы.

  — «Шарлемань перешел Гиндукуш…»
 

Гесиод увидел историю всех земель,

Потому и не пишет пьес.

Что ни имя — тягучая карамель,

Ярмарка невест,

Потяни одно, за каждым бусинками родня,

Дети, чума, медный костер войны,

Каждое хочет-клекочет — возьми меня, —

Пачкает пальцы, калечит сны.

  — «Гесиод увидел историю…»
 

Генри Морган встретил гигантских кальмаров в количестве равном Пи,

Что при его профессии не должно вызывать вопросов,

Но дело было на перешейке, практически в голой степи,

А ещё у них внизу крутились такие большие колёса…

Генри Морган сказал «Какого Уэллса?» и ушел из сюжета прочь,..

  — «Генри Морган встретил…»
 

По бархату равнин, где полная луна,

Стремительно ползет Тамара Лямзина,

Московский акробат, исчадие арены,

На выдохе — легка, навыворот — черна,

В неровности земли вплетается она,

Её не держат стены,..

  — «По бархату равнин…»
 

Лети, куда хочешь, лепесток,

Всё равно по-нашему не бывать —

И ветер слаб, и расклад жесток,

И немного осталось воевать

До южного моря, где край всему,

И время вываливается вперёд

В гостеприимную тьму.

  — «Лети, куда хочешь, лепесток…»
 

стану теплокровной, мутирую в панголина, сделаюсь героиней романа, это Адама творили из красной глины, а нас из планктона и океана, из густого питательного бульона, вот мы до сих пор по краям не вполне реальны, и большей частью — электронной, бессонной, сводимы к второй сигнальной. — приведено полностью

«В новом сладостном вкусе…»

 
  — «В коридорах пусто…»
 

… у Маруси гуси —

чудо на гусеничном ходу,

пушечные сферы,

чуткие края смотровых щелей,..

  — «В новом сладостном вкусе…»
 

Вы представляете, эта лиса

ходит с таким выраженьем лица,

словно танцует,

мимо сусека, печи и крыльца,

вот её хвост обвивает завод,

вот её зуб твою тень достаёт,

пробует имя:

ты пожалеешь ещё, колобок,

что уберегся…

  — «Вы представляете, эта лиса…»
 

Ты им про город, ты им про дом — а они тебе строят Рим,

И радужный мост, и башню до звезд, и станцию над звездой,

С прозрачным парусом-плавником и надписями на нём,

А внутри течет все та же река, края её словно нож,

И под радужной плёнкой любой язык по-прежнему глух и нем,

Ходи осторожней, промочишь ноги — до смерти не доживёшь.

  — «Ты хочешь сказать…»
 

Небо горчит, в стёкла стучит фикус глухонемой,

Хищный рояль бродит в ночи, подменяет гармонь,..

  — «Ходит закат наперерез…»

Статьи о произведениях

см. Произведения Елены Михайлик

Статьи Е. Михайлик в «Журнальном зале»
Шаламоведение Е. Михайлик на официальном сайте Шаламова
Переводы в «Лаборатории фантастики»

Расскажите своим друзьям: