Дуля — Цитаты

Дуля (кукиш, фига, шиш) — традиционная форма выражения отказа в форме грубого жеста, обозначающего насмешку, презрение, а иногда и желание унизить оппонента. Дуля имеет форму кулака с большим пальцем, просунутым между указательным и средним (в особых случаях место может меняться или принимать вид двойной дули). Слово «дуля» в русском языке могут использоваться и отдельно, для обозначения некоей ситуации прямого отказа, например: «вот тебе дуля!», «дулю тебе с маслом, а не проценты!» или констатации отсутствия некоего предмета: «дуля вместо славы». Все эти выражения широко применяются в разговорной речи, зачастую не сопровождаясь соответствующим жестом.

Дуля — коитальный жест, изначально символизирующий совокупление и имеющий, таким образом, обсценную семантику. В связи с этим дуля употреблялся в древности на Руси как защитный жест для отпугивания нечистой силы, которая при этом якобы отступала как существо бесполое. Древние римляне использовали дулю как фаллический символ, в том числе, и в виде амулета.

Дуля в прозе

 

― Ну вот, эти дамочки ― по-нашему женщины деревенские, вдовы ― и начали наших брать на поруки. Сначала выбирали молодцеватых, в ихнем вкусе.

― Чтобы породу не портить.

― Совершенно верно. Носы наши очень им не нравились. Иной мужик ― кровь с молоком, а нос ― леший его знает что, а не нос: у иного ― дуля, у иного пипкой, одни ноздри. Мы смекнули, стали в носах разбираться. Одному оттягивали, ― ничего не вышло. Уставится дамочка на такой нос и не доверяет.

  — Алексей Толстой, «Бывалый человек», 1927
 

Нынешний король (в прошедшем обозначим его по-шахматному) приходился старику племянником, и в начале никому не мерещилось, что племяннику достанется то, что законом сулилось сыну короля Гафона, принцу Адульфу. Народное, совершенно непристойное, прозвище которого (основанное на счастливом созвучии) приходится скромно перевести так: принц Дуля. <…> Кроме того, ― и это особенно печалило светлые умы, ― принц Дуля среди простого народа и мещанства (различие между которыми было так зыбко, что постоянно можно было наблюдать весьма загадочное возвращение обеспеченного сына лавочника к скромному мужицкому промыслу его деда) пользовался какой-то пакостной популярностью. Здоровый смех, неизменно сопровождавший разговоры о его проказах, препятствовал их осуждению: маска смеха прилипала к устам, и эту минуту одобрения уже нельзя было отличить от одобрения истинного. Чем гаже развлекался принц, тем гуще крякали, тем молодцеватее и восторженнее хряпали по сосновым стволам красными кулаками.

  — Владимир Набоков, «Solus Rex», 1942
 

Очевидно, Поляница решил положить конец никчемному, с его точки зрения, разговору. Он уже не улыбался. Пальцы его правой руки, безвольно лежавшей на столе, слегка пошевелились и медленно сложились в кукиш. Указывая на него глазами, Поляница бодро проговорил почему-то на своем родном языке:

— Бачишь, що це такэ? Це — дуля. Ось тоби моя видповидь! А по̀кы — до побачення, мени треба працюваты. Бувай здоров!

Давыдов усмехнулся:

— Чудаковатый ты спорщик, как посмотрю я на тебя… Неужели слов тебе не хватает, что ты, как базарная баба, мне кукиш показываешь? Это, братишечка, не доказательство! Что же, из-за этого несчастного сена прокурору на тебя жаловаться прикажешь?

— Жалуйся кому хочешь, пожалуйста! Хочешь — прокурору, хочешь — в райком, а сено я не верну и землю не отдам, так и имей в виду, — снова переходя на русский язык, ответил Поляница.

  — Михаил Шолохов, «Поднятая целина» (книга вторая), 1960
 

Здесь, тут, там стало раздаваться:

― Вы знаете, мистер Абрамсон, что я вам скажу? Великий Качалов тоже из наших. Или:

― Ой, мистер Шапиро, вы что думаете? Вы думаете, что знаменитый Качалов гой? Дуля с маком! Он Швырубович. Да-с, Швы-ру-бович!

― Боже мой! Ой, Боже мой! Или:

― Как, вы этого не знаете, мистер Коган? Вы не знаете, что этот гениальный артист Качалов экс нострис?

  — Анатолий Мариенгоф, «Мой век, мои друзья и подруги», 1960
 

Но все это было еще полбеды, и не так уж, в конце концов, трудно было объяснить японцу, что «банан» на жаргоне школьников означает «двойку как отметку, в скобках, оценку», а «забойный» означает всего-навсего «сногсшибательный» в смысле «великолепный». А вот как быть с выражением «фиг тебе»? Во-первых, фигу, она же дуля, она же кукиш, надлежало самым решительным образом отмежевать от плодов фигового дерева, дабы не подумал Таками, что слова «фиг тебе» означают «подношу тебе в подарок спелую, сладкую фигу». А во-вторых, фига, она же дуля, она же кукиш, означает для японца нечто иное, нежели для европейца или, по крайней мере, для русского. Этой несложной фигурой из трех пальцев в Японии когда-то пользовались уличные дамы, выражая готовность обслужить клиента…

  — Аркадий и Борис Стругацкие. «Хромая судьба», 1982
 

Молился двум богам: католикам и православию. Его спрашивают: отчего молишься двум богам? Он отвечал: «Хоть один да поможет». Сидел полгода в тюрьме. Ехал помещик мимо кузни и говорит: «Быдло, смени колесо в карете». Отец был мастер. Скоро выковал дулю и приделал к дверце кареты. И когда дама открывала дверцу, то дуля ей в нос. Просидел полгода в тюрьме и вышел весьма довольный.

  — Владимир Личутин, «Любостай», 1987
 

― Тогда что же у тебя?

― Картошка, квасоля да так разное.

― Ну, может, дерево какое приметное?

― Дерев много. По берегу растут.

― Ну а еще что?

― А ещё ― дуля у меня.

― Груша, что ли?

― Ага, ― закивала Ульяна. ― Грушка, грушка на огороде. Уже падать начала. Приедем ― покушаете…

― Фу ты!.. ― поморщился Куприяныч. ― Ты дело говори…

  — Евгений Носов, «Тёмная вода», 1993
 

И у них элеватор ― все как на ладони. Лейтенант говорит: когда наступление будет, нас штрафниками заменят. Коли отсюда идти, Савур-могила ― черный гроб.

― А где этот элеватор?

― Близко. Сейчас не видать ни хрена. Торчит дуля, и никак ее не сшибить. И бомбили, и тяжелой били ― как заговоренный. В блиндаже меня встретили без особого восторга. Солдат наша деятельность раздражает. Они считают, что это пустая трата времени и сил, дешевая игра людей, которые не хотят воевать по-настоящему.

  — Юрий Нагибин, «Война с черного хода», 1995

Дуля в стихах

 

Неделя ― стала нами делима

неделя ― дней значёк пяти

неделя ― великана дуля

неделя ― в путь летит как пуля.
Ура ― короткая неделя

ты всё утратила!

И теперь можно приступать

к следующему разрушению.

  — Даниил Хармс, «Неделя ― в кратце духа путь», 1929
 

«Ну, подплывай, мой ёрш, к окну!

Я покажу тебе цветулю!..» ―

И авва, взяв сухую дулю,

Тихонько дул на кожуру.

И чудо, дуля, как хомяк,

От зимней дрёмы воскресала,

Рождала листья, цвет, кору

И деревцом в ручей проталый

Гляделася в слюдяный мрак.

Меж тем, как вечной жизни знак,

В дупёльце пестрая синичка,

Сложив янтарное яичко,

Звенела бисерным органцем…

Обожжен страхом и румянцем,

Я целовал у старца ряску

И преподобный локоток.

  — Николай Клюев, «Преподобие отче Елиазаре, моли Бога о нас!..», 1934

Источники

  1. Алексей Николаевич Толстой, Повести и рассказы. — М.: «Художественная литература», 1977 г.
  2. В. Набоков. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.— М.: Книга, 1989 г.
  3. М.А.Шолохов, Собрание сочинений в 8 т. Том 7. — М.: Гос. изд-во худож. лит., 1960 г.
  4. Анатолий Мариенгоф. «Проза поэта». М.: Вагриус, 2000 г.
  5. В.В.Личутин. «Любостай». — М.: «Современник», 1990 г.
  6. Евгений Носов, «Темная вода». ― М.: Новый мир, № 8, 1993 г.
  7. Юрий Нагибин, «Бунташный остров». — М.: АСТ, 2006 г.
  8. Д. Хармс. Собрание сочинений: В трёх томах. СПб.: Азбука, 2011 г.
  9. Н. Клюев. «Сердце единорога». СПб.: РХГИ, 1999 г.

Рука
Палец
Кулак
Пьянство
Смех
Хохот
Улыбка
Взгляд

Расскажите своим друзьям: