Дмитрий Дмитриевич Минаев — Цитаты

Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835 — 1889) — русский поэт-сатирик, журналист, переводчик, критик.

Цитаты

 

Он стар и сед, а в старых черепах
Мысль движется едва ль быстрее черепах.

 

По Невскому бежит собака,

За ней Буренин, тих и мил…

Городовой, смотри, однако,

Чтоб он ее не укусил.

 

Прохожий, стой, ты грязью памятник не пачкай.

Любил я красное вино, а помер белою горячкой.

  — автоэпитафия
 

Пусть твой зоил тебя не признаёт,

Мы верим в твой успех блистательный и скорый:

Лишь «нива» та даёт хороший плод,

Навоза не жалеют для которой.

  — 1870
 

Семьёй забыта и заброшена,

За ленту скромную, за брошь она…

 

Ты истину мне горькую сказал.

И всё-таки прими за это благодарность:

На мелочи талант я разменял,

А ты по-прежнему всё крупная бездарность… — экспромт-эпиграмма в ответ на упрёк одного литератора, что он разменивает себя на мелочи, 1873

 

Не пугались мы мглы,

Не стучали столы
Юма,

Гласность в люльке спала,

Хоть и с гласным была
Дума… — Юм — американский спирит, приезжавший в Россию в конце 1850-х

  — «Ах, где та сторона?..», 1860
 

В вихре звуков, в море жара,

С сладострастием угара

В вальс скользит за парой пара,

Опьянения полна,

В ураган огнепалящий,

Душу пламенем мутящий,

Волканически летящий,

Грудь взрывающий до дна.

  — «Бал», <1860>
 

На сцене видя пьесу эту,

Я об одном лишь плакал факте,

Что Боборыкину карету

Не предложили в первом акте.

  — «Боборыкин в роли Чацкого», 1864
 

Здесь над статьями совершают

Вдвойне убийственный обряд:

Как православных — их крестят

И как евреев — обрезают.

  — «В кабинете цензора», <1873>
 
  — «Заметки (подражание московскому поэту)», 1866
 

Здесь в указатель глядеть не приходится,

Можно здесь разом постичь,

Что на картинах пред нами находится
Дичь, господа, только дичь!

  — «К картине «Битая дичь» г. Граверта»,1863
 

Друг мой! Умён я всегда,

Днём я — от смысла не прочь.

Лезет в меня ерунда

В тёплую звёздную ночь. — пародия на одноимённые стихи А. Фета

  — «Тихая звёздная ночь…» («Лирические песни без гражданского отлива», 2), 1863
 

Холод, грязные селенья,

Лужи и туман,

Крепостное разрушенье,

Говор поселян.

От дворовых нет поклона,

Шапки набекрень,

И работника Семёна

Плутовство и лень.

На полях чужие гуси,

Дерзость гусенят, —

Посрамленье, гибель Руси.

И разврат, разврат!.. — пародия на «Шёпот, робкое дыханье…»

  — «Лирические песни с гражданским отливом» (Посвящ. А. Фету), 1863
 

Свидетель жизни неудачной,

Мне ненавистна ты, луна!..

Так не смотри в мой угол мрачный

Сквозь раму тусклого окна

И не буди того нескромно,

Что улеглось во мне давно…

Пусть лучше в небе будет тёмно,

Как на душе моей темно.

  — «Лунная ночь», <1866>
 

Она останется всегда

Артисткой нужною для сцены,

И хоть не очень молода,

Но всё ж моложе Мельпомены.

  — «Мадригал», <1884>
 

Он подавал надежды прежде,

Теперь доносы подаёт.

  — «Нельзя довериться надежде…», <1870>
 

Какие ни выкидывай курбеты,

А всё-таки, друг милый, не Курбе ты.

  — «Н. Ге»
 

Обучена в хорошей школе

Ты, муза бедная моя!

От света, с тайным чувством боли,

Желанья жгучие тая,

Ты изломала бич сатиры

И сходишь так в мир грустный наш:

В одной руке — обломок лиры,

В другой же — красный карандаш.

Ты тихо песни мне диктуешь,

То негодуя, то любя,

И вдруг, прервав сама себя,

Свой каждый стих процензируешь,

  — «Полуслова», <1871>
 

Когда в челе своих дружин,

Победу празднуя заране,

Стоял Аксаков Константин, —

Мужали духом все славяне.

«Маяк», дремавший столько лет,

Вновь проявил свой голос смелый,

И «Москвитянина» скелет

Забыл в гробнице саван белый.

Пронёсся клик: «О смелый вождь,

Пробей к народности ты тропу,

Лишь прикажи: каменьев дождь

Задавит дряхлую Европу;

Иди, оставь свой дом и одр, —

Кричат славянские витии, —

И всё, что внес в Россию Пётр,

Гони обратно из России.»

  — «Последние славянофилы», 1862
 

Вот занавес взвился, и вскоре

Решила публика сама:

На сцене видели мы горе,

Но не заметили ума.

  — «При новой постановке «Горя от ума»», декабрь 1869
 

В лесу густом сошлись — богатый весельчак

И нищий, без угла, без паспорта и хлеба.

Невольно странники замедлили свой путь,

Увидя пышный лес, но думали различно

Один: «Ах, здесь в лесу отлично отдохнуть!»

Другой: «Ах, здесь в лесу повеситься отлично!»

  — «Природа и люди», <1870>
 

Люди взгляда высшего,

Книг вы захотите ли!

Пусть для класса низшего

Пишут сочинители.

Для чего вам более

Всё людское знание?

Не того сословия —

Чтоб читать издания!

Пусть зубрят приказные

Те статьи ученые,

Где идеи разные

Очень развращенные.

Мы ж, допив шампанское,

Спросим с удивлением:

Дело ли дворянское

Заниматься чтением?

  — «Провинциальным Фамусовым», <1861>
 

По недовольной, кислой мине,

По безобидной воркотне,

По отвращенью к новизне

Мы узнаем тебя доныне,

Крикун сороковых годов!..

Когда-то, с смелостью нежданной,

Среди российских городов, —

Теоретически-гуманный,

Ты развивал перед толпой,

Из первой книжки иностранной,

Либерализм еще туманный,

Радикализм еще слепой.

Но вот пришло иное время,

Свободней стала наша речь,

И рабства тягостное бремя

Свалилось с крепких русских плеч.

Как промотавшийся повеса,

Смолк либеральный лицемер

В толпе друзей полупрогресса,

Полусвободы, полумер…

Движеньем новым сбитый с толку,

Везде чужой, где нужен труд,

Корит он прессу втихомолку

И порицает гласный суд;

Из-за угла и не без страха

Бросает камни в молодежь,

И оперетки Оффенбаха

В нем возбуждают злости дрожь.

  — «Ренегат», 1868
 

Ценят золото по весу,

А по шалостям — повесу.

  — «Рифмы и каламбуры (Из тетради сумасшедшего поэта)», <1880>
 

Холод терпим мы, славяне,

В доме месяц не один.

А в причудливом романе

Топят деньгами камин.

От Невы и до Кубани

Идиотов жалок век,
«Идиот» же в том романе

Самый умный человек.

  — «У тебя, бедняк, в кармане…», 1868
 

Всё начальство пропахло здесь взятками.

Всем берут — что кладут на весы:

Ситцем, сахаром, чаем, лошадками

И, пожалуй, куском колбасы.

Здесь обычай такой городничего:

Если в лавку поедет жена —

Говорит: «Ты, смотри, не купи чего —

Лавка даром давать мне должна».

  — «Уездный городок: В натуре», <1864>
 

Целовала меня Навзикая,

На груди волновался гиматий,

И, устами к устам приникая,

Ожидала ответных объятий;

Но ни ласка, ни песня, ни шутка

Мне немилы от девы Эллады:

Мальчик розовый — дивный малютка
Привлекал мои жадные взгляды;

Я внимал, как лились, не смолкая,

Его песни согласные звуки,

И рыдала вдали Навзикая,

Опустив свои смуглые руки.

  — «Чувство грека», <1860>
  1. 1,01,11,21,31,4 Русская эпиграмма / составление, предисловие и примечания В. Васильева. — М.: Художественная литература, 1990. — Серия «Классики и современники». — С. 177-178.
  2. 2,002,012,022,032,042,052,062,072,082,092,102,112,122,132,142,152,162,172,182,192,20 Поэты «Искры». Т. 2. — Изд. 2-е. — Л.: Советский писатель, 1955. — Библиотека поэта. Большая серия.
  3. Русская эпиграмма. — 1990. — С. 349.
  4. 4,04,14,2 Король русской рифмы // Валентин Пикуль. Миниатюры. — Л.: Детская литература, 1983. — С. 373-388.
  5. Прусский художник.

Расскажите своим друзьям: