Бархатцы — Цитаты

Бархатцы или чернобривцы (на латинском: Tagétes) — низкорослые однолетние или многолетние травянистые растения семейства Астровых. Родина бархатцев — вся Америка, где они растут в дикой природе от Аризоны до Аргентины. Уже давно завезённые в Европу, они стали известны как широко распространённые неприхотливые садовые растения, выведена масса красивых гибридов и сортов. Очень часто их используют в городском озеленении, в особенности Бархатцы мелкоцветные. Запах растения — резковатый, смолистый, антисептический, — немного напоминает астру. Некоторые виды тагетеса — эффективные лекарственные растения.

Бархатцы в прозе

 

Самый бедный немец не может обойтись без дачи; летом его так и тянет ins Grüne. Где есть только подозрение природы, слабый намёк на зелень, какие-нибудь три избушки и одна берёза, одну из этих избушек немец непременно превратит в дачу: оклеит её дешевенькими обоями, привесит к окнам кисейные занавесочки, поставит на подоконники ерань и лимон, который посадила в замуравленный горшок сама его Шарлота; перед окном избы выкопает клумбочку, посадит бархатцев и ноготочков… и устроит своё маленькое хозяйство так аккуратно и так уютно, как будто лето должно продолжаться вечность.

  — Иван Панаев, «Опыт о хлыщах», 1857
 

Кабинет и спальня Обломова обращены были окнами на двор, гостиная к садику, а зала к большому огороду, с капустой и картофелем. В гостиной окна были драпированы ситцевыми полинявшими занавесками.

По стенам жались простые, под орех, стулья; под зеркалом стоял ломберный стол; на окнах теснились горшки с еранью и бархатцами и висели четыре клетки с чижами и канарейками.
Братец вошел на цыпочках и отвечал троекратным поклоном на приветствие Обломова. Вицмундир на нём был застегнут на все пуговицы, так что нельзя было узнать, есть ли на нём бельё или нет; галстук завязан простым узлом и концы спрятаны вниз.

  — Иван Гончаров, «Обломов», 1858
 

Райский, идучи из переулка в переулок, видел кое-где семью за трапезой, а там, в мещанском доме, уж подавали самовар.

В безлюдной улице за версту слышно, как разговаривают двое, трое между собой. Звонко раздаются голоса в пустоте и шаги по деревянной мостовой.

Где-то в сарае кучер рубит дрова, тут же поросёнок хрюкает в навозе; в низеньком окне, в уровень с землею, отдувается коленкоровая занавеска с бахромой, путаясь в резеде, бархатцах и бальсаминах.

  — Иван Гончаров, «Обрыв», 1869
 

Белый андреевский флаг, косо перекрещенный голубым крестом, всё ещё висел, как конверт, высоко над орудийными башнями, шлюпками, реями. Пусто было на палубах и мостиках броненосца, лишь кое-где торчала прикладом вверх винтовка румынского часового. Но вот флаг дрогнул, опал и коротенькими скачками стал опускаться. Обеими руками снял тогда Родион фуражку и так низко поклонился, что кончики новых георгиевских лент мягко упали в пыль, как оранжево-чёрные деревенские цветы чернобривцы.

  — Валентин Катаев, «Родион Жуков», 1925
 

И все-то хоругви, и Святые, и Праздники, в золоте-серебре, в цветочках… все преклонятся пред Пречистой… Цветочки-то почему? А как же, самое чистое творение, Архангел Гавриил с белым цветочком пишется. Завтра сестрицы срежут все цветы в саду на ваши казанские хоругви: георгины, астры, золотисто-малиновые бархатцы.

  — Иван Шмелёв, «Лето Господне», 1944
 

Он сидел, прислонившись к пыльному тополю. Вокруг него теснились и вздыхали жалостливые бабы, бросали в деревянную миску позеленевшие медяки. Представление о лирниках навсегда связалось у меня с памятью об украинских базарах ― ранних базарах, когда роса ещё блестит на траве, холодные тени лежат поперек пыльных дорог и синеватый дым струится над землей, уже освещённой солнцем. Запотевшие кувшины ― глечики ― с ледяным молоком, мокрые бархатцы в вёдрах с водой, гречишный мёд в макитрах, горячие ватрушки с изюмом, решета с вишнями, запах тарани, ленивый церковный перезвон, стремительные перебранки баб-«цокотух», кружевные зонтики молодых провинциальных щеголих и внезапный гром медного котла ― его тащил на плечах какой-нибудь румын с дикими глазами.

  — Константин Паустовский, «Книга о жизни. Далёкие годы», 1946
 

После Киева проплыла за окнами кудрявая, перегретая солнцем Украина. Запах бархатцев, желтевших около каждой путевой будки, проникал даже в вагоны. Потянулись степи, перерезанные золотыми полосами подсолнухов. В стеклянистой дали воздух весь день мрел и мерцал. Я уверял Романина, что этот блеск на горизонте ― отражение в высоких слоях воздуха солнечного света, который падает на море и преломляется в нём.

  — Константин Паустовский, «Повесть о жизни. Беспокойная юность», 1954
 

Созрел инжир, ― и с южной, солнечной стороны дерева его больше, спелого, лиловато-бурого, размягченно-сладкого, чем с других сторон, хотя и там уже, принимая эстафету, плоды начинают прямо на глазах спеть, ― а воробьи так и пасутся здесь, начиная кормежку с зарей, да и живут они в непосредственной близости от дома, от человеческого жилья, ночуя в кронах кустов и деревьев, совершенно никого и ничего не боясь, а потому их смело можно считать птицей домашней, при доме им сытно, хорошо и спокойно. Чернобривцы на клумбах радостно раскрывают свои карие, чистые, умытые росою девичьи очи.

  — Владимир Алейников, «Тадзимас», 2002

Бархатцы в поэзии

 

Также не были чужды ему

Девицы, смотревшие в окна

Сквозь жёлтые бархатцы…

Но всё посерело, померкло,

И зренье у спутника ― также,

И, верно, другие желанья

Его одолели…

  — Александр Блок, «Ночная фиалка» (сон), 1906
 

Это ваши ресницы слипались от яркости,

Это диск одичалый, рога истесав

Об ограды, бодаясь, крушил палисад.

Это ― запад, карбункулом вам в волоса

Залетев и гудя, угасал в полчаса,

Осыпая багрянец с малины и бархатцев.

Нет, не я, это ― вы, это ваша краса.

  — Борис Пастернак, «Послесловье», 1919
 

Ведь есть же такие счастливцы,

что ранней осенней порой

следят, как горят чернобривцы,

склонившись над грядкой сырой!

  — Николай Асеев, «Чернобривцы», 1954
 

Давай же копаться и рыться.

в подмёрзнувших комьях земли,

чтоб в будущий год чернобривцы,

как жар, в холода расцвели!

  — Николай Асеев, «Чернобривцы», 1954
 

Чорнобривців насіяла мати

У моїм світанковім краю.

Та й навчила веснянки співати

Про квітучу надію свою.
Приспів.
Як на ті чорнобривці погляну,
Бачу матір стареньку.
Бачу руки твої, моя мамо,
Твою ласку я чую, рідненька.

Я розлуки та зустрічі знаю,

Бачив я у чужій стороні

Чорнобривці із рідного краю,

Що насіяла ти навесні.

  — Николай Сингаевский, «Чернобривцы» (композитор: Владимир Верменич), 1959

Комментарии

  1. «Чернобривцы» (или чорнобривцi) — поначалу малороссийское название бархатцев, однако, оно достаточно прочно вошло и в обиход русского языка как название яркое и образное. Кроме достаточно распространённой украинской фамилии «Чернобривец» в эпоху развитого социализма была популярна песенка «Чернобривцы» (или «Бархатцы») на стихи украинского поэта Николая Сингаивского.
  1. И. И. Панаев. Избранная проза. М.: «Правда», 1988 г.
  2. Анастасия Вербицкая. Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. — М.: НПК «Интелвак», 2001 г.
  3. Катаев В. Собрание сочинений в 9 т. Том 1. Рассказы и сказки. М.: «Худ. лит.», 1968 г.
  4. Паустовский К. Г. «Далёкие годы». М.: «АСТ; Астрель», 2007 г.
  5. Паустовский К. Г. «Повесть о жизни». М.: «АСТ, Астрель», 2006 г.
  6. В. Д. Алейников. «Тадзимас». — М.: Рипол классик, 2013 г.
  7. С. Я. Надсон. Полное собрание стихотворений. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  8. Б. Пастернак. Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Л.: Советский писатель, 1990 г.
  9. 9,09,1 Н. Н. Асеев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Л.: Советский писатель, 1967 г.

Астра
Бальзамическая пижма
Бессмертник
Безвременник
Календула
Штокроза
Нарцисс
Пижма
Полынь